— Сколько можно? Уж лучше пусть Эванс отдаст нам свой конспект по Маггловедению. Завалим же экзамен! Фабиан снова разорется из-за потерянных балов.
— Держи, — любезно улыбнулась «Эванс» — Сириус, а вдруг твоя кузина всё-таки решит остаться на Рождество в Хогвартсе? Хороши же мы будем — две Беллы вместо одной!
— Не решит. Но если ты боишься, Эванс, я пойду один.
Лили подавила вздох.
Она не то чтобы боялась. Она волновалась. Вот если бы вместо Сириуса пошёл Лягушонок, она чувствовала бы себя спокойней.
Блэк — он слишком красивый, слишком благородный, слишком умный, слишком взрывоопасный, слишком малопонятный. Всего-то в нём слишком для простой девчонки.
Однажды Лили выпросила у матери туфли на высокой шпильке. Туфли, которые с витрины пленяли воображение и казались красивыми до умопомрачения. Мечта, а не туфли.
Ходить в них оказалось невозможно.
Вот так и Блэк. Как шпильки. Пусть остается на витрине, все равно не поносишь.
— Большинство старшекурсников начнут веселиться в Большом Зале. В подземелье останутся наши ровесники. А здесь репутация моей кузины сыграет на руку — никто к ней не сунется. Так что мы с Эванс беспрепятственно дойдем до комнаты кузины…
— Эванс? — повысил голос Поттер.
— А?.. Что? — откликнулась задумавшаяся девочка.
— Ты вообще слушаешь? — прорвался через поток сознания раздраженный голос Лягушонка.
— Ну конечно слушаю, Джеймс! Как ни странно, я все поняла ещё в первые три обсуждения. Мы принимаем зелье, спускаемся в подземелья, изображая собой кузину Блэка и её жениха Лейстрейнджа. Пусть я смутно представляю, как меня, хоть под десятью Оборотными, можно спутать со зловещей последовательницей Морганы, будем надеяться, что общая суматоха, сливочное пиво и полумрак сделают свое дело. Мы находим комнату Беллы. Пока ты, Сириус, будешь искать черт знает что, я стану ждать тебя под дверью. Конечно, если бы в комнату Беллы пошла Белла, это было бы логично. Но поскольку я не знаю и знать не хочу, зачем мы туда тащимся, я просто буду тихонечко ждать, когда Блэк соизволит появиться. Джеймс, у меня к тебе одна просьба. Когда потащишься за нами в подземелье под своей тряпкой — невидимкой, пожалуйста, не бери с собой Петтигрю…
— Поттер в Слизеринскую гостиную не пойдет, — сверкнул глазами Блэк.
Лили вздохнула с показным благочестием:
— Блаженны верующие, ибо их есть Царствие Небесное…
Блэк повернулся к Лягушонку, сжимая кулаки:
— Поттер! Потащишься следом и…
— Можешь не договаривать. Мне и так стало страшно.
— Джеймс, — покачал головой Сириус, — я уже говорил — тебе не следует соваться в Змеиное Логово.
— Не трать слов попусту. Если
Лили показалось, что Блэк как-то странно на неё глянул. А потом снова повернулся к другу:
— Нельзя. Джеймс, я знаю, что делаю.
Нелепица какая-то. С плащом — невидимкой, под которым даже кошка Филча ничего различить не может, проще пареной репы пробраться в любое Подземелье. Вместо того, чтобы гоняться за Эванс целых два месяца.
Что за игру ты ведёшь, Блэк?
Подняв глаза, Лили перехватила взгляд Джеймса. Блэк-то, оказывается, уже успел слинять. А Лили не любила оставаться с Поттером наедине. Если только они не были заняты какой-нибудь афёрой.
— Знаешь, Эванс, почему ты в игре?
— Почему?
— Потому что тебе это нравится. Других причин нет.
— Я в игре потому, что вы нуждаетесь в моей помощи, мистер Поттер, — строгим тоном сказала Лили.
Смех Джеймса был бы заразителен, прозвучи в нем чуть меньше язвительных ноток:
— Лгунья, — выдохнул он. — Ты просто лгунья, Лили Эванс. Если бы ты была чистокровной, Шляпа отправила бы тебя следом за Нюнчиком.
— Прекрати!
— Не советую говорить со мной в таком тоне.
— А что будет?
— А ничего. Ты замечаешь, что в наших стычках и перепалках мы будто бы ходим по кругу?
Лили пренебрежительно фыркнула:
— Мне не интересно твое мнение.
— А мне вот нравится его сообщать. И тебе придётся слушать. И вообще, Эванс, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Почему ты не смотришь людям в глаза?
— Поттер! Почему ты такой придурок?
— Сказать «ты придурок» легче, чем признать, что я прав.
— В чем ты прав, интересно?
— Ты любишь приключения. Ты легкомысленная авантюристка.
— Устала слушать чушь. Да не люблю я приключения! Не люблю!
— А что плохого в том, чтобы их любить? У нас только одна жизнь, Эванс. Другой не будет. И какие бы доводы ты ни приводила, что бы сейчас ни говорила; как бы глазищами ни сверкала — ты же все равно пойдешь завтра за мной, Лили.
— Не за тобой, а за Блэком.
Поттер улыбнулся так, что Чеширский Кот околел бы от зависти:
— За мной, Лили. За мной.
Лили любила Рождество больше других праздников. В прошлом году Рождество подарило ей Сева. И отняло сестру.
Вспоминает ли друг о том, как они летали вдвоём, высоко-высоко, а под ними расстилался ночной Лондон? Как студёный Северный Ветер занес огненную девчонку в Страну Чудес?
