Лили скучала по дому. Очень! Однако она не поехала домой на каникулы. Временами ей удавалось убедить себя, что причиной тому — Сев. Но в глубине души она знала, что все дело в сестре, проклявшей её.
«Если бы я попала в рай, я была бы там бесконечно несчастна», — мысленно обращалась Лили к старшей Эванс монологом любимой героини.
«Потому что ты недостойна рая, — отвечала Петуния. — Никто из грешников не может быть там счастлив».
В её воображении, в её снах Петуния повторяла, повторяла много раз:
— Ты не достойна рая. Грешники должны гореть в аду. Ведьмы — прокляты. Ты проклята, Лили. Ты не познаешь покоя.
Лили хотелось яростно возразить, закричать, что магия — не зло. Но перед глазами вставал Люциус Малфой, такой, каким она видела его в переходе рядом с Блэком — яростный демон в черной, летящей за ним, словно клочья дыма, мантии.
А за ним, плечом к плечу, вставали Белла, Сириус, Джеймс Поттер, Ремус Люпин. Её дорогой Северус, её Северный Ветер. На всех на них лежала печать Тени.
— Больше не приставай ко мне со своими тайнами, — отворотила лицо Петуния, — я не обещаю хранить твои секреты.
Рождественский Хогвартс был прекрасен. Запорошенные нетающими снежинками перила мраморной лестницы, двенадцать огромных елей в Большом Зале. Светящиеся ягоды остролиста, развешенные повсюду, напоминающие маггловские гирлянды.
Немного угнетали беспрестанно ухающие золотые совы. А рыцарские доспехи, распевающие рождественские гимны, вообще были неописуемы. Так забавно было слышать из-под пустого шлема:
Рождественское утро началось с того, что Лили, как всегда, отдёрнула шторы своего балдахина. Солнце к тому времени уже стояло высоко и ярко заливало комнату.
— Проснулась, наконец? — приветствовала её Алиса. — Вставай, лежебока!
В ногах кровати лежала гора свертков в яркой подарочной обертке. Лили с нетерпением к ней придвинулась.
Мэри подарила коробку шоколадушек. От Алиса достались всевкусные орешки Берти Боттс. Северус, как всегда, оказался оригинален. От него Лили получила «вседухи». Запахи из флакона менялись по желанию: сирень, ландыш, хвоя, полынь, лилия, роза, сандал, цитрус. Подарок очень дорогой, если покупать его в лавке, и не по карману такому, как её бедный друг. Талантливый мальчик приготовил для неё эту прелесть сам.
Поттер, который, в принципе, мог бы и не озаботиться выбором подарка для грязнокровки вовсе, разорился на метлу «Комета — Вояж», последнего года выпуска. Подружки охали и ахали, хихикали, одаривая Лили многозначительными взглядами, чем всерьёз её раздражали.
Папа и мама прислали Лили отличную шубку. Только в Хогвартсе, где в моде мантии, шубки носить не придётся. А когда Лили вернётся домой, вряд ли она останется ей впору. Бесполезные траты. Бедные папа и мама!
Туни прислала трилогию сестер Бронтэ с запиской:
«
«Мне тоже жаль», — вздохнула Лили.
Первая половина дня пронеслась в праздничной суматохе. Все возились со своими подарками. Рождественский обед был просто потрясающ — индейки, пудинги, крекеры, креветки, всевозможные экзотические фрукты. Лили пришла в восторг от клубники со сливками. Хотя последнее, на её взгляд, было лишним. Клубника хороша сама по себе, всё остальное её портит.
После обеда вышли во двор, где Лили, Поттер и Блэк получили возможность поговорить, не опасаясь лишних ушей.
— Встречаемся в половине девятого, у кабинета Зельеделья. Слагхорн наверняка к тому времени будет навеселе, — тараторил Поттер. — Лили, позаботишься о зелье. Сириус, последний ингредиент готов?
— Спрашиваешь, — презрительно дернул плечом Блэк, показав пузырек с чем-то, подозрительно напоминающим ногти.
Время сначала тянулось, тянулось, а потом как-то незаметно оказалось, что оно пролетело. И Хогвартс окутало синими прохладными сумерками.
Вестибюль заполнился школьниками в нарядных одеждах. Парадная дверь оказалась неплотно прикрыта, и при желании в щелочку можно было увидеть статую Санта Клауса на серебристых оленях из льда. Стены Большого Зала покрывал слой инея; усеянный звездами черным потолок украсили сотни гирлянд из плюща и омелы. Столы колледжей, насколько могла заметить Лили, исчезли. Их заменили столики с горящими на них фонариками.
Большой Зал был прекрасен. Прекраснее всего в Хогвартсе!
Дверь с треском захлопнулась, чуть не прищемив любопытные носы.
Протолкнувшись ко входу в подземелье, Лили спустилась вниз. Здесь факелы не горели и стояла почти кромешная мгла.
— Эванс?
Лили ощутила прикосновение горячей, сухой ладони.
— Давай быстрей! Пошли.
Вместе с Лягушонком они крались по коридору до тех пор, пока одна из дверей не приоткрылась, пропуская в комнату.
В комнате их ждал Ремус, подсвечивая себе Люмосом. Тусклый огонек распространял свет не ярче, чем маггловский ночник на прикроватном столике. Сириус метался по комнате, словно пойманная в клетку пантера, почти сливаясь с темнотой.
