— Смею. В конце концов, милые девочки, я отлично помню время, когда вы сами, обе, сидели за партой, а я уже тогда был уважаемым человеком и вашим учителем. Так что я смею, да! А вот вы не смейте отчитывать меня как дрянного мальчишку! Вернёмся, однако, к оборотням и грязнокровкам, как вы деликатно изволили выражаться. Оборотень, напавший на ваших детей, был не тот несчастный, против которого вы готовы устроить поход Святой Инквизиции. Вашим деткам «посчастливилось» нарваться на самого Грейбэка.
Друэлла ахнула, хватаясь за сердце:
— Он посмел напасть на мою дочь?!
— Посмел, к сожалению. Как вы наверняка помните из школьного курса, после обращения оборотни «смеют» всё, что угодно, ибо не контролируют себя.
— Успокойся, Дрю, — презрительно скривила губы Вальпурга. — Вы, должно быть, бредите, профессор? Что Сивому делать в окрестностях Хогвартса?
— Понятия не имею, — развел Слагхорн руками. — Но факт остается фактом.
— Готова поставить мою шляпу против выеденного яйца, — насмешливо отозвалась мать Сириуса, — единственным свидетелем «факта» был наш драгоценный профессор Дамблдор?
— Что вы хотите сказать, мадам? — возмущенно воскликнул Слагхорн. — Дамблдор — не лжец.
— О, нет. «Святой Дамблдор»! — презрительно дернула бровью женщина. — Есть только одно «но», уважаемый. Я хорошо знаю Фенрира. Если бы на детей напал именно он, они, увы, были бы мертвы. Никакой Дамблдор спасти их уже не сумел бы.
— Их спас и не Дамблдор, — сухо ответил профессор.
— Кто же?
— Единорог.
— Что за ерунду вы нам сейчас говорите? — возмутилась Вальпурга.
— Единорог защищал магглорожденную ведьму, Лили Эванс…
— Кстати, о магглорожденных? — вновь подала голос Друэлла. — Как вы могли допустить, чтобы моя дочь водилась с
— Я бы на вашем месте был только рад.
— Вы сошли с ума? Скажете тоже! Чему ж тут радоваться? — фыркнула Вальпурга.
— В девочке столько обаяния! Готов поспорить на волшебную палочку — у неё большое будущее. Придёт время, она непременно выйдет замуж за какого-нибудь влиятельного волшебника. И тогда дружить с ней станет почётно и выгодно, не так ли, дамы? Никто не вспомнит, кто родители у миссис Поттер? Или Малфой? Или Лонгбботом?
— Ни один чистокровный…
— Увидим, мадам, увидим!
Обе женщины обменялись взглядами, нелестными для «Эванс» и профессора Слагхорна.
— Сейчас я хотела бы видеть мою дочь, — высказалась Друэлла. — Заберу её на несколько часов. Нужно купить ей новую волшебную палочку.
— Уверена, во всем виноват мой сын, — процедила сквозь зубы Вальпурга. — Если бы не этот паршивец, умница Нарцисса никогда бы не оказалась в дурной компании.
В ожидании профессора, отправившегося за её дочерью, Друэлла подошла к окну и, скрестив руки, глядела вниз.
Её родственница, достав из ридикюля сигарету с мундштуком, закурила. Облако сизого дыма окутало лицо ведьмы словно вуаль, делая его загадочным и зловещим.
— Сын Эйлин Принс учится с Нарциссой, — стряхнула Вальпурга ярко накрашенным ноготком прогоревший пепел. Тот, заструившись, растаял в воздухе.
Лили навострила ушки, поняв, что речь зашла о её Северусе.
— Любопытно, — протянула мать Сириуса, — что может представлять собой сплав Принса с простолюдином? Сплав бриллианта с дерьмом? — Вальпурга вновь стряхнула прогоревший пепел. — Кто мог бы подумать, что Принцесса сумеет пасть так низко. Паучий тупик? Миссис Снейп? Забавно.
Друэлла в ответ едва уловимо пожала плечами.
Дверь распахнулась, пропуская трех барышень Блэк.
Андромеда обычно терялась в тени Беллатрикс. Но сейчас, когда все Блэки стояли рядом, купаясь в солнечном свете, Лили заметила, как они все три похожи: Белла, Меда и Вальпурга.
— Maman, — приветствовали девушки мать и тетку, приседая в низком реверансе.
Протянув дочерям руку для поцелуя, Друэлла двух старших дочерей ласково потрепала за щёчки, в то время как младшей достался холодный взгляд:
— Белла, радость моя, как успехи в учёбе? Знаю, знаю: как всегда «Превосходно». Твой «ПАУК» тоже порадовал, Меда. Бери пример со старшей сестры.
— Да, мадам, — склонила голову средняя дочь.
Разговор явно должен был показать младшей Блэк, насколько отличается отношение матери к старшим сестрам от того, что заслужила своим поведением она.
— Как поживает дядя Орион, тетя Вальпурга? — поинтересовалась Андромеда.
— Отлично. Моему мужу будет приятно, что его персоной кто-то ещё интересуется, — сигарета, наконец, дотлела. Легким щелчком ведьма развеяла окурок по ветру. — Нарцисса, цветочек наш нежный, умираю от любопытства: хочу узнать, за каким гоблином понесло тебя ночью в Запретный Лес?
Нарцисса выглядела бы бесстрастной, если бы не судорожно сжатые в замок руки да не расширенные зрачки, ярко выделяющиеся на фоне светлых стальных глаз.
От взгляда Лили не укрылось, как Андромеда послала Белле быстрый умоляющий взгляд.
Белла вздохнула и выступила вперёд, загораживая маленькую сестрёнку от взглядов тетки и матери:
— Maman, — произнесла она на французский манер, — Нарцисса пошла с Сириусом по моей просьбе.
Вальпурга свела темные брови, взглядом требуя продолжения.
