— Отец Сириуса. Он с самого детства был помолвлен с Вальпургой Блэк, троюродной кузиной. Блэки всегда женятся на своих. Так что со стороны Эйлин было глупо на что-то надеяться. Но с другой стороны — она тоже из Чистокровной Аристократии.
— А Орион Блэк отвечал ей взаимностью?
— Говорят.
— Так разве помолвку нельзя было разорвать?
Алиса замотала головой:
— Нет, если помолвка скреплена Нерушимой Клятвой. Да и потом, родителям Ориона Блэка было все равно, в кого он там влюблён. Для них главное, чтобы семейные счета неизменно оставались за их частью семьи.
— Но почему молодые люди не боролись за свои чувства?
— В том-то и дело, что боролись. Лучше бы уж они этого не делали, тогда никто и ничего бы не узнал, и Эйлин смогла бы нормально выйти замуж за равного себе, за волшебника. А так? Кому нужен порченый товар?
— Товар? — переспросила Лили возмущенно. — Порченый?! — в её голосе зазвучало негодование. — Мы сейчас о женщине говорим, да? Такие, как Люциус Малфой, могут позволить себе что угодно: гулять направо и налево? А девушка, искренне любящая, оказывает «порченым товаром»?!
Алиса пожала плечами с философским спокойствием:
— Такова жизнь, Лили. Я не даю оценок, я пересказываю факты. А факты таковы, что после того, как вся эта история всплыла наружу, разразился скандал. Нортон Принс, отец Эйлин, попытался его замять, обручив дочь с сыном своего друга, с Абраксом Малфоем, отцом Люциуса. Они с Эйлин вместе выросли, были друзьями и, в принципе, неплохо ладили. Никто так и не смог понять, почему она предпочла ему маггла. И если на интрижку с Орионом в обществе ещё могли смотреть сквозь пальцы, то мезальянса с магглом не простят уже никогда. Моё мнение: мать Северуса поступила очень опрометчиво, если не сказать — глупо.
Лили переваривала полученную информацию.
Перед глазами вставала худощавая фигура матери Северуса. Это женщина мало ассоциировалась с сердечными драмами. Казалось, её удел это книги, колдовство и тьма.
Становилась понятна и стойкая антипатия мальчиков друг к другу. Наверняка каждый из них знал историю матерей и их соперничества.
Северус мог родиться Блэком или Малфоем, в одном из лучших магических домов.
Но по причудливому капризу матери ему суждено оказалось родиться в лачуге разорившихся много лет назад маггловских мельников.
Лили успела привыкнуть к бесконечным отработкам. Она уже не представляла себе жизнь без очередного оттирания чего-нибудь: котлов ли, статуй, горгулий, шкафов? Вечерами протирать полки в многочисленных кабинетах было жутко.
Особенно не жаловала Эванс кабинет ЗОТС. Мрачные гравюры на стенах, ящики, в которых что-то тихонечко подвывало и скреблось, клетки, покрытые темным непросвечивающим сукном, под которым дремал загребаст, горгулья, боггарт или ещё какая-нибудь немыслимая волшебная тварь, откровенно пугали.
Тусклое освещение, распространяющееся от светильников, подвешенных к потолку на тонких цепочках, скорее создавали, чем рассеивали готическую атмосферу ужаса.
На высоких подставках под стеклом стояли кубки, которыми выпускники прошлых лет награждались за успехи. Кубков было не так уж и много, потому, что в кабинете ЗОТС хранились лишь те, что выдавались волшебникам за борьбу с Темными Силами.
На одной из подставок Лили обнаружила кубок с выгравированным именем Альбуса Дамблдора. Прочитав дату рядом с именем, Лили было подумала, что это вовсе и не их директор. 1852. Получается, что профессору Альбусу около ста двадцати? Волшебники — обычные люди, наделённые необычной силой. Они не могут жить так долго.
Здесь же хранился кубок, врученный некогда Минерве Макгонагалл в 1944 году. Рядом красовался кубок, выданный неизвестному Тому Реддлу, в том же, 44–ом. Несколько раз повторялись имена Поттеров, Лонгботтомов, Пруэттов, Уизли.
Стоя в пустом классе, где, кроме призраков, отголосков прошлого и её самой, никого не было, Лили зачарованно прислушивалась к ходу времени. Ей сложно было представить мир, принадлежащий кому-то другому. Казалось, она пребывала во времени всегда и будет пребывать дальше бесконечно. Маленькая фея, королева гриффиндорской гостиной, Солнечный Зайчик, Златовласка.
Но пустые кубки с выгравированными именами безмолвно свидетельствовали о том, что когда-нибудь мир станет принадлежать другим людям.
А она, Лили Эванс, обернётся всего лишь ещё одним воспоминанием.
Над Хогвартсом в течение недели сражались два атмосферных фронта, осыпая всё вокруг метелями, обрушиваясь на головы несчастных прохожих яростными пронизывающими ветрами. Большинство нормальных людей без крайней нужды и носа не высовывали за стены замка, но Мародеры тренировались на квиддичном поле почти ежедневно, соревнуясь в скорости с ветром.
Лили предпочитала проводить вечера в библиотеке. Поначалу она ещё надеялась, что Северус устанет демонстрировать дурной нрав, а тихая библиотечная атмосфера как нельзя больше способствовала задушевным беседам. Но надеждам не суждено было оправдаться. Мальчик держался с отстраненной вежливостью. Попытки Лили растопить лёд ни к чему не привели.
