Я подчинился. Кусок шелковой ткани опустился на пол легким зеленым облачком. В руках у меня, - лук и колчан со стрелами. Оружие в последнее время прямо притягивается ко мне. Зеркальце с дырочкой, стрела... Но это же задача для Геракла! Тут еще шрам заболел как никогда. И я чуть не заплакал.
- Да я ж никогда не держал в руках такую древность!
- Древность.., - почти печально повторил Саргон, - Но больше некому. Мог бы я, но я - всего лишь проводник. Не положено. Но... Пригласи отца. Пусть скажет что-нибудь.
Так! Поддержка Сибруса требовалась не столько мне, сколько царю. Я оглянулся. Отец отдыхал, подложив под голову волшебный щит из другой сказки. Устал человек, ему пришлось тяжелее других. Рядом пристроилась Илона, положив розовую ладошку на его узловатую коричневую руку. Идиллия! А он будто и не замечает.
- Не надо, - сказал я, - Сами справимся. Этот светящийся замок возвел Искандар. Александр Двурогий. Так говорит Навои. А как считаешь ты, Великий Царь?
- Так и не так. Александр его изменил. При мне начальник стражи стоял за воротами. Задачка была сложней. Запомни, капитан, - стрела летит точно в дырочку! В центр диска! Попадание в диск - опасно. А мимо... Мимо, думаю, совсем плохо.
"Совсем плохо" - это мне раз плюнуть. А вот куда требуется, - ни в жизнь. Я снова оглянулся. Но Сибрус уже стоял рядом, удивительно свежий и бодрый. Магия Илоны, что ли?
- Я слышал ваш разговор. Замок этот и есть Башня. И Башня живет, меняется. Но не сама по себе. Как моя Арета... Не земляне ее хозяева. Не те земляне, которые мне известны.
- И я так думаю, - признался я, обрадованный близостью отца, - У Зеркала в Замке новый хозяин. И он следит за нами. Мне надо попасть стрелой в того железного дядю. В центр зеркального диска на его груди. Обязательно в центр! Как считаешь, смогу?
Сибрус прищурился, прикинул метраж, то да сё... И уверенно объявил:
- Вчера - нет. Сегодня - да. Представь себе успешный выстрел. И попроси помощи у Него. Ясно?
Куда уж яснее. Я на всякий случай снова оглянулся. Наблюдала за нами только Илона. Но ее благословения я не ждал. Не хотел. Глупая какая ситуация! От одного моего выстрела зависит жизнь многих. Годик-другой бы постажироваться в войске Саргона, вот тогда... Эти, железные нержавейки, они в ответ не промахнутся.
Я поднял лук, потянулся к стреле. Ребята на стене повторили мои движения. Да, так и есть. Ни скрежета, ни скрипа. Кто-то их поит-кормит, смазывает... А наша ближайшая кухня - в самолете наверху. Вспомнил о еде, - и слюнки потекли, аж челюсть свело. Саргон видел все. И сказал строго:
- Воин вспоминает о еде после сражения.
А в животе неприятно заныло. Животу не до сражений. Саргону что, он тренированный, не одну тысячу лет в воздержании. Знать бы, почему он здесь. Проводник... Подавив желудочный спазм, отключив боль в шее, я натянул тетиву. И сделал шаг вперед, ступив левой ногой на черную полосу. Саргон едва успел отойти в сторону, но не возмутился.
Отец прав: создай модель будущего внутри и повтори ее снаружи. А параметры определятся сами. Всякие там углы, направления и прочее... Я вспомнил, как Илона остановила демона в пустыне и совсем успокоился. Иноземные девки вон что вытворяют. Нам ли отступать перед неживым противником?
Тетива тонко прозвенела, многоцветье над Замком приветственно колыхнулось высокой волной.
Гены мои, гены... То ли Ермак в них притаился, то ли Кучум...
9.
Талисман
Фархад вошел, предчувствием влеком,
Увидел Солнце он под потолком,
Нет, это лучезарная была
Самосветящаяся пиала!..
Не пиала, а зеркало чудес -
Всевидящее око, дар небес!
Весь мир в многообразии своем
Все тайны тайн отображались в нем;
События, дела и люди - всё
И то, что было, и что будет, всё.
С поверхности был виден пуп земной,
Внутри вращались сферы - до одной.
Поверхность - словно сердце мудреца,
А внутренность - как помыслы Творца.
...Было оно не стеклянным -
Место стекла занимал в нем берилл чистоты небывалой!
Что бы и где бы ни происходило, днем или ночью, -
Зеркало все отражало! А если какой недостаток
Есть на лице у кого-нибудь, хоть бы в глазу небольшое
Пятнышко, что ли, - взглянуть в это зеркало стоит -
Всякое пятнышко иль бородавка бесследно исчезнет.
Замок Искандара внутри оказался непроницаемо мрачен. Таким он жил тысячелетия в ожидании нас и осветился тотчас, как мы вошли. Но мрак успел впечататься в мою память непроницаемой завесой, способной вернуться и отделить от света жизни.
Мы перешли порог, и позади раздался мягкий щелчок, сообщивший: возврата нет, выбор сделан. Врата Энлиля ведут в одну сторону. И Башне Вавилона запрещено открывать свои тайны непосвященным. А посвященным, понял я, станет тот, кто выживет. И еще я понял, что ушедшая завеса мрака скрывает замкнутый, независимый мир. Мир для нас оригинальный и непривычный до непонятности. Мастерам известных человечеству поколений подобное искусство неведомо.
