- И не в восторге от вашего общества. Как-то всё... Не на что опереться. Цеха какие-то... Ни власти нормальной, ни государства, ни армии. Патриотизму неоткуда взяться. Да-а... Тяжело мне тут. Без семьи, без родины, - что за жизнь?
Я поднял стакан и провозгласил тост:
- За семью и родную власть!
В голове сразу и зашумело и просветлело. Кошмары отодвинулись за спину. Карамазов опорожнил стакан единым духом, от закуски отказался и принялся гладить пальцами усы. Они по-прежнему пахли сапогами.
Он гладил усы и говорил:
- Жизнь наша - как цыганский театр. Ходим по сцене от одного угла к другому, поем, пляшем, пьем, закусываем, толкаемся... И ради кого? Ты посмотри! Сцена полна, а зал пуст. Нет зрителей, ни одного. Все в цыгане подались. Каково?
Я огляделся. Действительно никого. А где хозяйка? Где Илона? И где...
- Не надо, Алексей, - грустно сказал Дмитрий, - Не смотри, ни одной живой души. Мы с тобой попали... Внутрь Зеркала Неяви.
Явь, Неявь... Где-то когда-то слышал.
- Да, брат, Неявь... Неявное... Вот куда мы попали. Нехорошо!
Слезы потекли по его румяным распаренным щекам. Он достал пачку папирос, спички и протянул мне.
- Нет, - отказался я, - Бросил. Не курю.
Он прикурил, крупно затянулся. Облако табачного дыма окутало его слова сдерживающей пеленой.
- Что мы видим, Алексей? У вас кайф, лафа, - никто денег не требует. Нету денег! И что, никто чужого не берет? Не может быть! Видим мы то, чего нет, что желаем. Я смотрел, как ты спишь. Тяжело спишь. А почему? Потому что видишь во снах то, что сидит внутри, мучает...
А дальше он заговорил не своими, чужими словами:
- Отражение неприсутствующего, мгновеннолётного, исчезающего до своего появления... Неверный туман, который отсутствует и в яви, и в неяви...
- А душа? Она как, существует? -перебил я его вопросом.
- А в ней все и живет, - стерев слезы с лица, с неуверенной улыбкой отвечал Дмитрий, - Оттуда и начинать надо.
7.
Мемфис
- Так, сударь, не годится, - сказал Карамазов, сочувственно оглядывая меня, - В люди тебя надо. В люди!
И мы пошли в люди. В Мемфис.
Малоэтажная окраина охватывала город узким колечком. Мы пересекли его за несколько минут и вышли на каменные мостовые, разделяющие дворцы, храмы и глухие кварталы, прячущие за камнем оград неизвестно что и кого. Магазины, рынки и увеселительные заведения встречались в самых разных местах. Один из баров устроился совсем рядом с резиденцией правителя города, закрыв вид на парадный вход с улицы.
Все строения раскрашены, но господствуют два цвета, - красный и белый. После многодневного пребывания в окраинном домике в глазах зарябило.
- Как тебе, брат? - поинтересовался Дмитрий, - Я частенько тут бываю. Занятный городище.
Мы стояли на мощеной известняком площади рядом со статуей быка Аписа. Бык преграждал путь к храму - "Земному дому Птаха". Справа и слева - статуи сфинксов, ростом в два моих, не больше. За быком, со стороны его хвоста, дышат свежестью высокие струи фонтана.
- Нет никакого городища, - хмуро сказал я, - Это мираж. Галлюцинация.
Ибо я прекрасно помню, - что подтвердил и сейф Сибруса, - здесь только развалины. А городом был Каир, которого теперь нет вовсе. А в мое время Мемфис отыскать на карте было проблемой. Но объяснять все поручику я не стал.
- Не понял! Ты разочарован? Может, в Сакар махнем? Тут рядом, полчаса на транспорте. Там приличное заведеньице имеется. "У Джосера" называется. Самого Джосера я не видел, но девочки хоть куда.
- Нет-нет, - я сделал шаг назад. Оказаться внутри древнего зиккурата, среди мертвых теней, - нет уж! - Прости, Дмитрий, это я так, от незнания. Городище на самом деле вполне приличный. Что там такое?
Я наугад указал рукой в противоположную от Сакара сторону, на восток. Он обрадовался:
- Прекрасно! Лучшие закуски во всем городе.
Я повернулся в сторону лучших закусок. Пожалуй, запойчик переходит в новую фазу. Я вздохнул, но делать было нечего. Тем более - здание помпезностью не уступало дворцам фараонов. Колонны, лестница, способная украсить любую набережную, гранит, мрамор, цветные росписи... Невероятная роскошь. Да, я совсем не знаю современной Земли.
- Вперед, брат мой Алексей! - скомандовал Карамазов.
И мы двинулись сквозь неплотную толпу беззаботно прогуливающихся мужчин и женщин, одетых празднично и торжественно. Это на мой взгляд. Возможно, то есть их повседневная рабочая одежда. А их работа - гуляние по площадям. На подступах к храму развлечений нас встретил полуголый мускулистый, бронзовый от загара человек с кудрявой черной шевелюрой и коротким мечом на поясе.
- Дмитрий!
- Одиссей!
Они обнялись и трижды прикоснулись щеками. Друзья, понял я. Поручик здесь свой, с ним не пропадешь. Дмитрий представил меня Одиссею. Рука крепкая, горячая, в мозолях. Живая рука.
- Что в ночной программе? Ты узнавал?
- Жрицы храма Птаха. Ожидается Такор...
Светлый мрамор лестницы отражает десятки солнц. На некоторых плитах чернеют иероглифы. У входа двое могучих стражников с полицейскими дубинками. Фейс-контроль. Меня дружно отбраковали. И только заступничество Одиссея смягчило их служебную непреклонность.
