И какое-то время им даже удается спокойно так посидеть, пока на территорию школы на заходит Игнат Максимович, явно никуда не спешащий и не торопящийся, и не замечает откровенную порчу имущества.
— Дмитрия, я все вижу! — громогласно (хотя в случае Игната Максимовича вообще трудно давать такие характеристики) оповещает он и на всех порах стремится к ним. Димка в кулак усмехается, но старается принять серьезное выражение лица. Дипломат у него в руке раскачивается взад-вперед, что прибавляет не столько деловитости, сколько комичности всей ситуации. — А ну-ка слезай оттуда, не маленькая же!
К тому моменту, как он подходит, Димка успевает спрыгнуть с лавочки и несколько неловко встать рядом. Алёна на всякий случай ноги тоже ставит на землю. Не то чтобы у Игната Максимовича получается быть достаточно грозным и пугающим, но спорить ей совсем не хочется.
— Да я просто посидеть, Игнат Максимыч, — оправдывается Димка.
Он пытается посмотреть на нее сурово, но выходит лишь небольшой укор.
— А ботинки грязные, а кто-то потом сядет в эту грязь и штаны испачкает.
Все его слова звучат нравоучительно, но точно не пугающе.
— Она больше не будет, — вступается за подругу Алёна.
— Ну что за детский сад, девочки!
Они обе коротко смеются, и морщинка у него на лбу разглаживается. Игнат Максимович совсем по-отечески оттаивает и машет рукой.
— Ладно, дурачьтесь, пока дурачится.
Он уже разворачивается и собирается уходить, когда Алёна поднимается с лавочки и окликает:
— Игнат Максимович!
— А?
— А можно у вас кое-что спросить?
— Только не по домашней работе. Я честно говорю: не проверял еще и не знаю, когда начну.
— Да нет, я не про домашнюю работу.
Игнат Максимович все равно направляется в сторону школы, Алёна с Димкой переглядывается и чуть ускоряет шаг, чтобы его догнать. Димка так и остается у лавочки, возвращается на спинку и руки в карманы засовывает.
— Я вот что спросить хотела… — начинает Алёна и замолкает, внутреннюю сторону губы покусывает в нерешимости.
— Если хотела спросить, то спрашивай, — добродушно отзывается преподаватель, скашивая на нее взгляд.
Она тонкую улыбку выдавливает из себя, получается почти как из вежливости. Взгляд себе под ноги скашивает, когда они уже у самой лестницы, ведущей ко входу в основной корпус.
— А преподаватели как попадают в школу?
— Да все просто, — поясняет он. — Вот у вас есть школьные ботинки, которые доставляют вас на опушку у ручья, правильно?
Алёна кивает.
— Во-от, — тянет преподаватель. — А у преподавателей различные вещицы. У кого очки, а у кого ручка. Главное — дома не забыть, а то так и не попадешь на работу, а группа будет стоять у кабинета и бездельничать.
— Значит, это может быть что угодно?
— В пределах разумного, конечно. Вряд ли кому-то придет в голову наделить такими силами шкаф или, скажем, тумбочку. Это просто неудобно.
Они доходят уже до стенда с расписанием, он взглядом быстро находит нужную строчку со своей фамилией.
— Еще что-то или я ответил на твой вопрос, Алёна?
Несколько секунд она размышляет, а потом пересекается с преподавателем взглядом и понимает, что задерживает его, судя по всему.
— Последний, — звучит как обещание.
— Ну давай, — соглашается он, тепло улыбается с этим обволакивающим дружелюбием.
— А кто заколдовывает эти вещи? Каждый преподаватель самостоятельно или…
— Алёна, ну ты же не глупая девочка.
Взгляд у Игната Максимовича многозначительный, но понимания у Алёны во взгляде он, судя по всему, не замечает, поэтому выдыхает шумно себе под нос и поясняет:
— Если бы каждый мог сделать это самостоятельно, то ты представляешь, сколько бы ведьм имели доступ к школе? Слишком много. И в этом нет ничего плохого, мы всегда рады гостям, особенно таким, которые могут чему-то научить наших студентов. Но ведь мы все можем быть рассеянными. Если такую вещицу где-то оставить или потерять, то получится, что в школу может попасть кто-то посторонний. Высший совет на такой случай дает четкие распоряжения.
— «Никаких посторонних в школе», — цитирует Алёна давно заученные слова.
Преподаватель кивает.
— Именно.
И добавляет:
— Поэтому все подобные пропуска создаются исключительно директором школы, в нашем случае — Кариной Павловной.
— Значит, преподавателям выдают разные вещи? — уточняет Алёна и на какое-то мгновение вдруг испытывает дикую неловкость от того, что отвлекает его. — Извините, что так много вопросов.
— О, не извиняйся. Ты просто пытаешься разобраться в магических процессах, а это похвально. И отвечая на твой вопрос: не совсем так. При вступлении на позицию преподавателя ты просто приносишь свою памятную вещь. Любую мелочь, которую носишь при себе и точно не забудешь. Но ключи от дома лучше все же не использовать для этой цели, — последнее предложение он говорит почти заговорщически и подмигивает ей.
Алёна улыбается. На этот раз уже не натянуто, а вполне искренне.
— Спасибо, Игнат Максимович.
— Увидимся на занятиях! — отзывается он и шагает по совершенно пустому коридору направо.