Судя по звукам, дверь кухни открывается, кошка продолжает точно так же напряженно сидеть, и Алёна встает с кровати. Подходит к двери тихо, крадется буквально, сама не понимая, зачем это вообще делать, если ничего особенного и не происходит.
Она не слышит, что именно говорит этот мужской голос, он звучит глухо и тихо, но зато вполне отчетливо улавливает ответ Марты:
— Сожалею, ничем не могу помочь.
— Вы уверены?
Делает глубокий вдох и открывает дверь, выглядывает в коридор. Видит только спину тети, закрывающую выход из квартиры, а вот мужчину не видит. Видимо, он уже на лестничной клетке стоит.
— Иди, — шепотом говорит кошке, ногой пытается осторожно ее подпихнуть, но та не шевелится. Алёна обреченно вздыхает и взгляд переводит на спину тети, пытаясь как можно лучше разобрать, что же там такое происходит.
— Считайте, что вы все равно мне помогли.
— Всего хорошего.
— И вам того же.
Марта входную дверь закрывает и поворачивается к Алёне лицом; они взглядами пересекаются, и Алёна замечает, что тетя выглядит не такой дружелюбной, как обычно со своими клиентами. Скорее взволнованной и уставшей.
— Тяжелый клиент? — подсказывает Алёна, опираясь о дверной косяк.
— Дурно это, — чуть погодя отзывается она.
В ответ Алёна хмурится, ждет, что сейчас она пояснит собственные слова. Но Марта закутывается поплотнее в вязаную шаль темно-зеленого цвета, похожего на еловые ветки, (у нее, кажется, целая куча этих шалей разного размера, цвета и из разного материала) и улыбается ей. Специально улыбается, чтобы она не волновалась, но при всем желании в эту улыбку Алёна почему не верит.
— Ничего такого. Хочешь перекусить?
Алёна медленно отрицательно мотает головой.
— А чай?
— Нет, спасибо.
Марта моргает. Сначала быстро несколько раз, а потом уже медленно. Нормально. Как обычно.
— Ладно, — говорит. — Не буду же я кормить тебя силой.
И теперь Алёна уже улыбается.
— Хорошо, — говорит тетя. — Пойду тогда почищу кухню от чужой энергетики. Нам она ни к чему.
Она уходит на кухню, а Алёна так и остается стоять, прислонившись к дверному проему своей комнаты. Тетя всегда весьма щепетильно относится к чужой энергии, к атмосфере вокруг и исходящим от других эмоциям, поэтому в этом нет ничего необычного. В конце концов, ей просто показалось, незачем быть такой подозрительной ко всему вокруг. Достаточно уже того, что неделя в школе была тяжелой.
Дополнительные трудности сейчас совершенно не нужны.
Алёна возвращается в комнату, забирается на кровать и нигде не находит кошку. Впрочем, о кошке она тоже достаточно быстро забывает. Пошла поесть, наверное, или лазать в шкафу Марты. Это всего лишь кошка, а кошки именно этим и занимаются целыми днями.
Наверное, сказывается то, что она несколько часов подряд ходила, а может, дело в общей усталости, но она глаза прикрывает всего ненадолго, рассчитывая просто передохнуть немного, а в итоге проваливается в сон.
Когда просыпается, на улице уже темно, так что разобрать, который именно час, не получается. В равно степени может быть восемь вечера или четыре часа утра. Алёна налипшие на лицо волосы пытается в сторону убрать, отплевывается от них и ладонями по коже проводит несколько раз. Шарит по кровати рядом с собой, но телефона нигде нет банально потому, что она сама же его и не доставала, когда пришла. Поворачивается набок и лежит еще некоторое время, пытаясь проснуться. Сколько бы времени ни было, она чувствует себя одновременно отдохнувшей и выжатой.
Как будто проснулась в другом времени и совсем не в том месте, где засыпала, хотя очевидно же, что она у себя в комнате, где и засыпала.
Дурацкое ощущение, знакомое абсолютно каждому, кто когда-либо спал в обед.
Алёна с кровати встает, вспоминает, что телефон из кармана куртки не доставала, и идет в коридор. Свет в кухне говорит о том, что она, по крайней мере, не единственная в этой квартире, кто не спит. Так что время не так уж важно, если Марта тоже на ногах.
Алёна дверь кухни толкает и щурится от света.
— Проснулась, милая? — вопрос, не требующий ответа. — Я к тебе заходила, но увидела, что ты спишь, и решила не беспокоить. У тебя выдалась сложная неделя.
— Да ничего страшного, — отмахивается Алёна. — Есть что-нибудь поесть?
Вот теперь, после незапланированного сна, желудок вспомнил, что одним мороженым и кофе ограничиваться — совсем не то, на что он рассчитывал в начале дня. Алёна зевает, глаза трет, а Марта чайник ставит, судя по всему.
— От травяного чая я бы тоже не отказалась, — признается Алёна.
Марта кивает себе под нос, достает чашки и наливает сначала ей, потом себе. Ничего необычного, все как всегда. Алёна проходит и усаживается на свое обычное место за столом.
— Как день прошел? — спрашивает и зевает в ладонь. — Я чего-то заспалась.
— Тебе и надо спать, — отзывается тетя, двигает к ней чашку и идет за вскипевшим чайником.
Иногда кажется, что на кухне Марта прямо-таки танцует. Движется плавно туда-сюда, что-то подхватывает, что-то ставит. Греет то ли обед, то ли ужин, который ее племянница благополучно пропустила и несколько рассеянно вспоминает, что так и не ответила на вопрос.