— День как день, знаешь. Я бы с удовольствием провела его как-то поинтереснее, но он уже закончился, а прошлое не изменишь.
— Когда ты так говоришь, я не всегда тебя понимаю.
На губах у Марты теплая улыбка, когда она ставит тарелку на стол.
— А как прошел твой день? Хорошо погуляла?
— Нормально, — единственное, что получается сказать.
На кухне еще пахнет ладаном, но стоит поднести чашку с чаем ко рту, как в нос бьет сильный травяной запах. Чай горячий, от поверхности пар валит.
— Который час? — зачем-то спрашивает Алёна, переводя взгляд с пара на тетю.
Марта ничего не успевает ответить, потому что пар будто становится гуще. Сначала это всего лишь чувство, она все еще отчетливо видит и кухню, и тетю, а потом он вдруг разносится стеной в разные стороны, охватывает полностью и превращается в густой белый газ.
У Алёны голова начинает кружиться, и она прикрывает глаза.
Когда открывает, оказывается в густом лесу. Вокруг темно, но совсем не так, как ночью. Сумерки, кажется, потому что она видит тонкую-тонкую дымку, совсем похожую на пар из чашки. Алёна оборачивается, осматривает стволы деревьев, поеденную термитами кору и делает глубокий вдох. Пахнет чаем.
Это ненастоящий лес.
Все происходит у нее в голове, не иначе.
Дымка тянется прямо от ее лица и петляет между деревьями. Алёна щурится, пытается разглядеть, что же там дальше, но ее будто что-то подталкивает в спину. Она почти готова даже услышать голос, раздающийся прямо у нее в голове, но ничего подобного не происходит. Дымка ведет ее куда-то, и она, полагаясь на собственные чувства, просто идет за ней. Лезет между деревьями, убирает ветки в сторону, где-то перелезает через валежник, но ни разу не спотыкается.
Еще одно доказательство того, что это лес не настоящий.
Чайные пары выводят ее в сторону какого-то водоема, и не сразу, но она узнает это место. Настолько точная копия, что кажется, будто оно реальное.
Озера-близнецы.
Алёна рассматривает их, приглядывается в поисках той самой дымки, от которой пахнет ее чаем, но та будто испарилась. Довела до нужного места и исчезла. Странно.
Здесь нет ничего, кроме самих озер, но зато они так похожи на настоящие, что на мгновение она сомневается, не перенесли ли ее чайные пары на самом деле к озерам. Потом делает несколько шагов, присаживается на корточки и протягивает руку. Буквально подушечками пальцев касается воды, — и кто-то с силой хватает ее за шею сзади и головой окунает в эту воду.
Глубоко.
В голове бьется паника, Алёна пытается сопротивляться, кричит, но лишь набирает полный рот воды. И когда ей кажется, что ее вытаскивают из воды, невидимые руки лишь с силой толкают ее в воду.
Запах чая бьет в ноздри, в которых совсем не воды, а кто-то дует резко в лицо, будто тушит свечку. Зрение фокусируется не сразу, но постепенно все вокруг обретает свои прежние черты.
Она на кухне. Напротив сидит обеспокоенная тетя, кошка мяучит так громко, что хочется, чтобы она просто уже заткнулась. А ее собственные пальцы сжимают так крепко чашку, что совершенно не чувствуют того, насколько она горячая.
— Я вернулась? — голос звучит сипло, будто ее и правда топили (хотя теперь она абсолютно уверена, что этого не было; ни леса, ни озер, ни утопления не было и быть не могло, она все это время сидела на собственной кухне).
— Вернулась, деточка, — говорит Марта и забирает у нее из рук чай. Чашку приходится буквально вырывать, но под конец Алёна все же расслабляет руки и сама отдает. — Напугала ты меня, конечно.
— Извини.
И чуть погодя:
— Я сама не поняла, как это произошло.
— Уж если собралась входить в транс, так хоть предупреждай, — ворчит тетя, но по озабоченному лицу видно, что ничего плохого она не имеет в виду.
Кошка перестает орать. Алёна оборачивается на нее и мнет собственные пальцы. Только теперь замечает красные следы на ладонях.
— Держи, — говорит Марта и протягивает ей пакет льда.
— Спасибо, — все еще несколько рассеянно в ответ. Зажимает пакет между ладонями и продолжает смотреть на кошку.
Это не обычная домашняя любимица. Теперь она отчетливо это замечает.
— А как она у тебя появилась?
— Кто? — спрашивает Марта, а потом прослеживает взгляд племянницы и хмыкает. — На улице нашла. Какие-то живодеры посадили ее в коробку, скотчем заклеили и выбросили, как обычный мусор.
Алёна взгляд переводит на тетю, убирает по очереди ладони от пакета со льдом и прижимает их обратно. Что-то подсказывает, что та недоговаривает. Но Марта открывает окно пошире, кошка сразу же бежит туда, чтобы занять место поудобнее, а ладони будто пульсируют.
Самый настоящий ожог.
Вот тебе и попила чай.
Случившееся они так и не обсудили.
Не то чтобы было что рассказывать, но ощущение такое, будто соврала о чем-то важном самому близкому человеку. Утро воскресенья начинается вполне обычно, если не считать того, что первое, о чем Алёна думает, когда просыпается — это вчерашний транс.