Он прикрикивает на группу — хотя в его случает это слишком громко сказано, — и в кабинете становится значительно тише, когда Алёна выходит, тихо закрыв за собой дверь. У Лёши всегда были проблемы с тем, чтобы вовремя закрыть рот. Неудивительно, что и в этот раз именно он заговорил о том, что беспокоит многих. Но все мысли о случившемся разговоре в кабинете куда-то испаряются, когда она проходит мимо одного из соседних кабинетов и непроизвольно заглядывает, натыкаясь на Лету, сидящую у окна.
Лета тоже замечает ее, поднимает руку над конспектом в знак приветствия, чуть улыбается. И Алёна буквально сбегает, ускоряя шаг. Не стоит тормозить. Она ведь знала, что у Леты занятия где-то совсем рядом. И как теперь им не столкнуться во время перерыва?
Тупица, тупица, тупица.
Лета поймет, что она ее избегает, и… И что? Она ведь правда ее избегает. Снова. Не выходит на прямой разговор, а предпочитает копошиться в навязчивых мыслях и суждениях.
Дверь в преподавательскую отказывается приоткрыта, оттуда доносятся женские голоса, и Алёна не прислушивается к сути разговора. Вместо этого решительно и достаточно громко стучит.
— Входите, — раздается голос директрисы.
— Здравствуйте, — неловко произносит Алёна, заглядывая. — Игнат Максимович просил забрать растение.
Миловидная женщина с первыми седеющими прядями в хитро уложенной прическе улыбается и единственная из шести преподавательниц, собравшихся в кабинете, выглядит нисколько не обремененной ее приходом.
— Проходи-проходи, милая, — произносит она и отходит в сторону маленького столика, на котором расставлены горшки разных размеров.
Алёна недолго мнется в дверях, давит извиняющуюся улыбку и проскальзывает мимо директрисы, сурово сверлящей ее взглядом.
— Только он не сказал, что именно забрать, — полушепотом признается Алёна, обращаясь к женщине, чьего имени она не знает.
— Так, давай-ка посмотрим, — деловито отвечает та. — Какой курс?
— Четвертый.
— А, клещевина, — тут же отвечает женщина, прищелкнув пальцами. Один из горшков поднимается в воздух, плавно подплывая к ним. — Знаешь, как с ней обращаться?
— Да, спасибо.
Перехватить налету предмет у более опытной ведьмы оказывается не так просто, но миловидная женщина убирает руку лишь тогда, когда Алёне полностью удается захватить горшок в воздухе.
— Спасибо вам большое.
— Ой, пустяки, голубушка!
Все преподавательницы определенно точно смотрят на нее, но Алёна старается не извиняться хотя бы вслух. Проходит как можно скорее к двери, горшок мягко плывет по воздуху чуть впереди нее, и она испытывает неподдельное облегчение, когда оказывается в коридоре.
— И что нам теперь делать? — доносится до нее голос из-за прикрытой двери.
И Алёна не собирается подслушивать, но этот заданный вопрос мучает ее не меньше, чем собравшихся преподавательниц.
— Одно мы знаем точно, — произносит директриса. — У похитителя есть возможность пробираться в здания школы.
Алёна закрывает рот ладонью и, стараясь излишне не ускоряться, возвращается в кабинет на четвертом этаже.
Ее выбрасывает из транса так резко, что на мгновение кажется, будто ее поддел мясной крюк и тянет куда-то наверх.
— Еще раз, — сбивчиво говорит Алёна почти командует. Откашливается, отплевывается и повторяет: — Еще раз!
— Этот был третьим, — произносит Владыка, усаживаясь на корточки перед ней. — Ты уверена, что справишься?
Она кивает головой, упирается ладонями в твердую землю тропы, разделяющей два озера, и глубоко дышит. Его темные глаза, внимательно следящие за каждой малейшей эмоцией на ее лице, кажутся почти черными.
— Если ты будешь истощена, то сама вынырнуть не сможешь, — поясняет он.
Это-то она помнит. Запомнила после их первой встречи, когда запаниковала, растерялась и решила, что он пытается ее убить. Тогда она потратила все силы на сопротивление, и к моменту, как поняла, что это всего лишь транс, а не подчинение сознания, все слова Владыки, отчетливо звучащие в ее голове, не помогали, а сбивали и делали хуже.
Оказывается, он может погрузить ее в транс в любой момент. И тётин чай ему для этого не нужен, но так будет мягче, по словам Владыки.
Алёна трет лицо, не замечая, что руки далеко не такие чистые, убирает лезущие в лицо пряди волос и фокусируется на лице мужчины.
— Я готова.
— Смотри сама, — в его словах слышится толика сомнения, но он не отговаривает ее. Не говорит, что она достаточно вымоталась за сегодня и стоит прекратить.
Именно этим ей и нравятся занятия с Владыкой. Он видит в ней потенциал, видит скрытую силу, которую нужно развить.
Он поднимается на ноги, Алёна закрывает глаза и готовится к погружению. Нужно сосредоточиться на ощущении себя в пространстве. Так меньше времени уйдет на то, чтобы отделить свои реакции и чувства от реакций и чувств той, в чье сознание ее раз за разом погружает. Или это воспоминание?