Нет, нет, нет. Это бред, навязчивые мысли.
— Привет, — произносит она первой, привлекая внимание Леты.
— Привет!
Лета приободряется, поднимается на ноги, но тушуется и засовывает руки в задние карманы джинсов, предварительно пихнув телефон в карман куртки.
— Мне показалось, что ты меня избегаешь и я… — она сбивается, голос подрагивает. — Я даже не подумала, что буду выглядеть как ненормальная, если приду к твоему дому. Если хочешь, я уйду.
— Нет, нет, — останавливает ее Алёна. — Все в порядке. Я действительно вела себя как дура.
— Адрес мне дала Дима. Наверное, стоило спросить тебя, но ты не отвечала и… Я и правда звучу как ненормальная, да?
Губы Леты растягиваются в неловкой улыбке, и Алёне хочется постучать себя по голове, лишь бы не вестись, как последняя влюбленная дурочка, на этот смущенный голос, на взгляд темных глаз и звук ее голоса. Все в Лете буквально кричит о ее искренности, и Алёне так сильно хочется ей верить, что она не может ничего с собой поделать.
Она улыбается в ответ и говорит:
— Мне стоило поговорить с тобой, а не избегать тебя. Тогда бы тебе не пришлось просить у моей подруги адрес, и сейчас тебе не было бы так неловко. Так что получается, что это я виновата.
Между ними повисает пауза, и Алёна колеблется: позвать ее в квартиру, налить один из чаев Марты и поговорить или снова замолчать, сослаться на важные дела и сбежать, оставив Лету стоять у подъезда. Что ей делать?
— Если сейчас не самое подходящее время… — произносит Лета, словно читая ее мысли.
— Нет, — поспешно обрывает ее Алёна. — Нет, все нормально. Нам и правда нужно поговорить.
Она лезет за ключами, подходит к подъездной двери, набирает код домофона и кивает Лете.
— Пойдем, познакомлю тебя с тетей.
— Ого, — усмехается Лета. — Мы уже знакомимся с родителями? Не слишком ли ты торопишь события?
Пройдя мимо, она подмигивает, и Алёна ловит себя на том, что давит короткий смешок. Она и правда ей нравится — забавная, остроумная и такая прямолинейная. И портить все то, что едва-едва начало зарождаться между ними, нет никакого желания.
Но висящий в воздухе перед главным корпусом ботинок Агаты заставляет ее невольно вздрогнуть, неожиданно вспыхнув в памяти. В подъезд Алёна заходит с ощущением тяжелого груза, тянущего ее куда-то на дно.
Совсем как во время транса, но намного страшнее.
Квартира встречает темнотой, тишиной и кошачьим мяуканьем.
— Что за чудесное создание? — спрашивает Лета еще до того, как Алёна включает свет, и присаживается на корточки, протягивая кошке ладонь. — Твоя?
— Нет, тетина. Но мы с ней вроде неплохо ладим.
Кошка обнюхивает протянутую руку и почти сразу же трется о нее мордой к удивлению Алёны. Обычно за день сюда приходит где-то человек пять, иногда больше, но кошка Марты сторонится людей и никого к себе не подпускает. Первое время, когда Алёна переехала сюда, кошка и ее сторонилась. Не шипела, не пялилась на нее по ночам, но явно давала понять, что никаким образом не хочет взаимодействовать. Понадобился почти год, чтобы она спокойно далась в руки. И еще несколько месяцев ушли на то, чтобы научиться понимать друг друга.
Поэтому такое неожиданно-ласковое поведение по отношению к Лете заставляет Алёну замереть и забыть о том, что она собиралась снять куртку.
Впрочем, ее замешательство остается незамеченным: Лета чешет кошачью шею, проводит указательным пальцем по голове и спине, и внезапно появившееся урчание становится все громче.
— Как начну жить самостоятельно, обязательно заведу кошку, — произносит Лета, но ее слова будто бы обращены не к Алёне. — Но черная — это несколько банально. Я думаю о полосатой или трехцветной. У мамы была серая, но куда-то пропала, а у бабушки белая с рыжим пятном на голове.
Лета поворачивает голову в сторону, и Алёна поспешно расстегивает куртку, вдруг вспомнив, что делала до того, как обратила внимание на кошку и несколько необычное поведение для той.
— У моей мамы не было кошки, — отвечает она, вешая куртку, и протягивает руку, чтобы забрать куртку Леты. — Папа предлагал завести крыс, но он бы не смог за ними полноценно ухаживать из-за своей работы, так что в итоге у нас не было домашних животных.
Кончиком указательного пальца Лета касается кошачьего носа, улыбается и перестает ее гладить. Поднимается и снимает куртку, чтобы отдать Алёне. Пальцы у нее холодные — Алёна замечает это мимоходом и спрашивает:
— Ты долго меня ждала?
— Не особо, — расплывчато отзывается та. — Главное ведь, что дождалась, правильно?
Она не заигрывает, не кокетничает и даже не строит глазки. Фраза выходит настолько простой и обыденной, что Алёна не может это не заметить. И пока она вешает куртку Леты, а та разувается, непроизвольно появляется надежда на то, что все по-настоящему.
Глупые надежды иногда так сильно греют изнутри, что хочется вцепиться в них и ни за что не отпускать. Это, похоже, одна из таких ситуаций.