Не могла же наставница отца сделать все, чтобы он погиб… Или могла?
Марта мотает головой.
— Это было давно. Каракыз относилась к твоему отцу почти что как к сыну. Позволяла ему многое, даже поддерживала в работе, хотя ему это и не нравилось. Из всех членов Высшего Совета она точно отличается достоинством, выдержкой и мудростью. Именно на таких ведьмах должно держаться наше общество.
— Она видела в отце равного себе, — произносит Алёна и пытается прочистить горло. — Чего нельзя сказать о Пшемисле.
— Знаешь, не наше это дело — оценивать тех, кто стоит во главе. Особенно теперь, когда наше будущее под угрозой.
— Две пропавшие первокурсницы еще не говорят о какой-то угрозе нашего будущего.
— Но это начало, — тяжело выдыхает Марта и протягивает руки, ласково беря ладонь Алёны в свои. — Я очень тебя прошу, будь осторожна. Последнее, что тебе сейчас нужно — это вмешиваться в гущу событий. Лучше сосредоточься на своих трансах и учебе. Владыка много времени уделяет вашим занятиям.
Алёна тупо кивает.
Продолжать разговор про отца тетя точно не настроена, а говорить о трансах уже не хочет сама Алёна. Натужная улыбка Марту мало убеждает, конечно, но она выпускает ее ладонь, и остаток ужина проходит в полной тишине.
Только помыв посуду, Алёна вспоминает, что так ничего и не сообщила Лете. Та, наверное, думает, что она испугалась и сбежала из подземелий школы. Показаться трусихой — совсем не лучший способ произвести впечатление на девушку.
— Тебе лучше побольше поспать после случившегося, — произносит Марта и чуть сжимает ее плечо в ласковом жесте перед тем, как уйти к себе.
Поспать, еще пару раз помыться, надеясь, что запах болотной тины перестанет проникать через нос в самый мозг, и больше ни во что не лезть — так стоит поступить, и Алёна отчасти даже согласна с этим. Но почему-то вытирает руки, гасит свет на кухне и, переступая через вертлявую кошку, залезает с ноутбуком на кровать, не испытывая ни малейшей сонливости.
Усталость совершенно неподъемная, а вот спать не хочется.
Пропущенные звонки и сообщения от Леты тут же появляются в поле зрения. Алёна собирается с мыслями, открывает диалог и принимается быстро-быстро щелкать по клавиатуре:
«Я в порядке, уже дома. На меня накинулась какая-то длинноногая и длинноухая тварь и перенесла прямо в воду. Когда выплыла, поняла, что даже не знаю, где нахожусь. Не думай, что я струсила и сбежала.»
Не проходит и минуты, как Лета появляется онлайн и открывает сообщение. Алёна напрягается так, будто по меньшей мере признается ей в любви или говорит, что сдала ее Высшему Совету.
Но в ответ приходит короткое «Позвоню?», и дышать становится почти проще. Алёна откладывает ноутбук на кровать и принимается рыться в тумбочке в поисках старых наушников — проводных, где работает только один из двух. Таких у нее много: все никак не выкинет, но сейчас они даже кстати. Нормальные-то она утопила вместе с остальным содержимым рюкзака. Про конспекты лучше не задумываться, их точно не вернуть.
Головная боль не отступает, но будто бы притупляется, когда Алёна отвечает на звонок:
— Да.
— Я волновалась.
И это первое, что говорит Лета. Алёна вдруг чувствует себя виноватой: ей даже в голову не могло прийти, что Лета станет беспокоиться.
— Вот ты была с нами, а вот тебя и след простыл.
— Извини, я просто… Решила поплавать, — усмехается Алёна, но смешок получается несколько нервным.
— Судя по твоему описанию, на тебя бросилась шишига. Они не очень дружелюбные существа, но чтобы нападать в подземелье школы…
— Что она вообще могла там забыть?
— Может, пряталась от ведьм. Сама же знаешь, что из-за патрулирования нас слишком много для лесных обитателей. Но я рада, что ты в порядке. Теперь хотя бы одним поводом переживать меньше.
— Одним? — переспрашивает Алёна, напрягаясь. — Что-то еще произошло?
Лета понижает голос и произносит ближе к микрофону:
— Игорь пропал.
Алёна моргает раз, другой, пытаясь переварить услышанное.
— Ты же не думаешь, что…
— Не знаю. Надеюсь, что нет, но у нас весь дом на ушах стоит. Дядя Юра ему такую взбучку устроит, когда Игорь вернется, что я ему не завидую.
— Если, — тихо говорит Алёна.
— Что?
— Говорю: если он вернется.
— Даже думать о таком не хочу, — мрачно отзывается Лета и замолкает.
— Слушай, я могу помочь. Если нужна какая-то помощь, то я могу приехать и…
— Уже поздно, Алён. Ты и так наплавалась, — безрадостно шутит Лета, но голос ее остается напряженным. Алёна старается не думать, что та, должно быть, чувствует. Она бы точно была в панике, если бы что-то случилось с Димкой. Кстати, о Димке. Надо и ей написать.
— Но я беспокоюсь о тебе. И если я нужна тебе сейчас, то я могу приехать.
— Спасибо, — устало выдыхает Лета. — Но мы тут сами постараемся справиться. Я тебе сообщу, когда он вернется. В любом случае на первокурсницу он тянет слабо, так что надеюсь, что его не похитили те же, кто сцапал Агату и Милу.
Алёна хочет пошутить, хочет поддержать ее, но подходящие шутки куда-то пропадают. Поэтому она просто кусает губы.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — уточняет Лета. — До дома сама добралась?