Мне снова снился сон. Это была гора на маленьком острове. На самой вершине, в скале, было плоское особое место. И пол был подобен шахматной доске. По краям стояли колонны — Боаз, Йахин, и две прозрачные, как бы из хрусталя — с того моря, что перед пылающим престолом. Два монаха, в рясах серого пепельного цвета. На обоих капюшоны. Казалось бы, они были идентичны. Но говорили о разном и совершенно отличными друг от друга голосами. Хотя и казалось, что договаривают фразы друг за другом. Круглая дыра, уходящая в саму бездну, разделяла их. При этом казалось, что эта тьма внизу внимательно слушает.
— А вот, например, твое мнение о бессмертии души.
— Смерть. ничего на свете нет естественней смерти.
— Те многие, они верят, что, умирая, будут жить после.
— С точки зрения космоса, время не движется так, как в их примитивных умах.
— Но они живут и думают о бытии. Их жизнь полна смысла, когда они счастливы.
— Лишь тогда, когда об этом самом смысле они не думают, и намеренно не ищут счастья..
Этот сон. Где-то я уже слышал эти слова. Воздух был кристально чист и так пах свежестью, что казался вкусным, и его хотелось съесть. Эти двое. Они говорили довольно долго, но сон я помню лишь урывками. Ветра не было, но тучи ввысь небес как бы собирались в центр над этим маленьким островом и закручиваясь в спираль, образовывали символы и знаки, что я прежде не видел. Они казались древними и полными мощи, как будто были живыми. Тем временем разговор продолжался.
— А что насчет их божества.
— Точнее божеств.
— Да, каждое течение трактует свитки по-своему.
— Хотя и исходят по сути из одного источника.
— Тот самый семиглавый дракон.
— С восьмым окончанием в виде треугольника на хвосте.
— С тем самым оком, что почитают как Архитектора Вселенной.
— Они зовут себя просвещенными, а остальных — профанами или лохами, мирские — так они их называют.
— Другие думают, что служат падшему ангелу.
— Печально, что самые скрытые тайны в руках заблуждающихся.
Их голоса. Было в них нечто притягательное и отталкивающее одноврменно. То, о чем они говорили, я находил интересным и опасным.
— Три зверя, каждый со своей силой и числом.
— Дракон, Химера и Лжец с языком змеи и рогами Ягненка.
— Магическое число, что является печатью.
— Печатью и ключом к самой бездне.
— И четвертый — совмещение их троих, что есть, его не было и уже не будет.
— Такой же багряный, такой же разбитый на осколки, из бездны пришедший и в бездну возвращенный.
— И с силой данной третьим, но без диадем, и не претендующий на власть, и все же царь восьмой, князь безвременья, принц бесконечности.
— И женщина… царица.
— Так неверно трактуют они древние свитки.
— Они называют священными одни откровения и апокрифами другие.
— Хотя вдохновенность встречается и в довольно обыденных текстах.
— А в тех, что почитают посланными от бога — существа, что они не способны понять.
— Полно пустых знаний и того что лишь отвлекает.
— Хаос и порядок, слитые воедино и перетекающие друг в друга.
— Оно никогда не имело врагов, и тех кто, якобы, посягал на его власть.
— Ведь бездонная пропасть отделяет первозданное от последующего.
— И все же, в каждом живом заложена искра и кусочек божественного.
— И искать эту крупицу и есть суть бытия.
— Найти в себе божественное — сокровенное и все же явное.
— Источник счастья, от которого они отвернулись в самом начале..
Мне было трудно понять смысл этих слов. Но я внимательно слушал и искал смысл. Воздух вибрировал в такт их словам. И сам я проникался каким-то волшебством. То, что люди называют магией — лишь игра со своим сознанием. Опасная игра, но и запретное является самым притягательным. Я продолжил вникать этому разговору завороженный.
— Что до богов, то природа их схожа.
— Хоть и думают они, что есть истинные боги и ложные.
— В именах их заключена сила.
— И могущество в символах их.
— И ведь почти никто из них и не думает, что эти демонические сущности и правда противостоят друг другу.
— Они уверены в правдивости их убеждений.
— Допустить не могут они, что все их обряды и поклонения — жертвы лишь теням божества..
— Многие убеждены в том, что их бог является творцом.
— Но где доказательства что это не еще один трюк Люцифера.
— Космического гения.
— Хранителя знаний.
— Несущего свет.
— Есть лишь непреклонная воля древнего дракона.
— И никто из людей, даже самые сильные.
— Даже самые чистые.
— Даже святые.
— Не свергнут источника жизни прошлой и грядущей.
— Под знаком его будет новый порядок и новое время.
— И хотя для него все это свершилось — для них же это только предстоит.
— Они узрят его величие и лучи идущие от его лика.
— Прожгут души малодушных и вероломных.
Эти слова кололись иглами у меня под кожей. И лезвиями бритвы резали мою душу. Слова, произнесенные ими далее, испугали меня, и я был не в силах даже произнести их про себя.
–..Каким же сюрпризом для них окажется, что Творец, Абсолют, не причастен ни к одной религии..
