И тут он вспоминает, что я ему вовсе не союзник, останавливается, пятится назад и бессильно роняет руки.
– Росс, мы не сдаемся, – с серьезным видом говорит Рэфик и смотрит на меня. – Руководитель операции МСЦ велел прекратить поиски. Официально об этом объявят завтра.
Чертов ковбой! Я и сама испытываю укол злости, не хуже Росса.
– Прошло уже шесть дней, – напоминает Рэфик.
– Ну и что?! – взрывается Росс. Глаза выпучены, на шее вздулись жилы, костяшки стиснутых рук так побелели, что кожа выглядит полупрозрачной. – Вы должны ее найти! Я этого не вынесу!
Молодая женщина кладет ему руку на плечо, шепчет на ухо, и он кусает губы до крови, глядя на потолок мокрыми от слез глазами.
– Я – Шона Мюррей, сотрудник по связям между семьями потерпевших и полицией, – представляется она, все еще сжимая плечо Росса. Голос высокий и писклявый, как у ребенка. – Очень рада наконец с вами познакомиться!
Как будто мы собрались на семейном торжестве… Поворачиваюсь к Рэфик.
– Вы должны продолжить поиски Эл!
Актер из Росса вышел бы никудышний. Все, что он думает и чувствует, написано на лице большими буквами. Он действительно боится, что полиция перестанет искать Эл. Действительно боится, что ее не найдут никогда. И вдруг я понимаю, что и меня эта перспектива пугает до чертиков. Ведь не только жизнь Росса остановилась, моя – тоже. Эл нужно найти, она этого заслуживает! Даже если придется открыто признать: с ней случилось что-то плохое – эвфемизм для слова «мертва», который бесит меня ничуть не меньше, чем повальная вера окружающих в гибель Эл.
– Как я уже говорила, – повторяет Рэфик, – мы не сдались. Просто теперь наши ресурсы несколько ограничены. – Стоящий за ней Логан морщится, и я начинаю проникаться к нему симпатией. – Угроза жизни Эл не может считаться высокой вечно, особенно если МСЦ… – она умолкает, качая головой. Сконфуженный детектив-инспектор Рэфик нервирует меня гораздо больше, чем я ожидала.
И я выручаю ее из неловкого положения, закончив фразу сама:
– …думает, что она мертва.
Рэфик прокашливается.
– Мы будем на связи с МСЦ. Они обязательно свяжутся с нами, если что-нибудь обнаружат. – На этот раз она не колеблется, хотя все понимают, о чем идет речь. – И мы не станем закрывать дело о пропаже Эл, будем периодически к нему возвращаться и вернемся к активным поискам, как только появится новая информация.
Росс прав: они сдаются. Рэфик берет свой черный плащ и зонт, и я вспоминаю, как она стояла в Тронном зале, клятвенно обещая: «Мы ее обязательно найдем!»
– Ну что ж, на этом мы вас оставим. Шона пробудет здесь столько, сколько вам нужно. – Рэфик кивает в сторону Шоны, которая вьется вокруг Росса, как собачонка, бросая преданные взгляды и издавая участливые возгласы.
– Экспертиза по открыткам закончена? – интересуюсь я, преграждая Рэфик дорогу.
– Нет. – Выражение ее лица совершенно бесстрастно.
– Сегодня я получила еще одну.
И я застываю под их сердитыми взглядами. Рэфик поджимает губы – единственный внешний признак того, как сильно я ее разозлила.
– Разве я недостаточно ясно дала вам понять, что при получении открытки следует связаться с нами немедленно?
– Не думала, что вам есть до них дело. – Знаю, я несправедлива. Не стоит вымещать на полицейских свою злость и разочарование, но я ничего не могу с собой поделать. В Америке меня было не прошибить ничем, здесь же куда ни ткни – попадешь в больное место.
– Где она?
Бегу наверх в кафе «Клоун», приношу открытку. Рэфик молча кладет ее в пакет для вещдоков и уходит.
– Послушайте, – говорит Логан и бережно ведет меня под руку в коридор. – С вами все хорошо?
Внезапно накатывает усталость. Интересно, что он сделает, если я прижмусь к его широкой груди и замру?
– Да.
– Не берите в голову! – Логан улыбается. – Поверьте, мой шеф как та собака, что лает, да не кусает. – Он продолжает держать меня за руку, но его улыбка гаснет. – Или вас тревожит что-нибудь другое?
– Нет. – По идее, следует сообщить ему про электронные письма и странички из дневника. Впрочем, в отличие от открыток, их нельзя считать откровенно угрожающими. Теперь я и сама понимаю, что они не так уж и невинны, однако рассказывать об этом Логану или кому-то еще не собираюсь.
– Уверены?
Вспоминаю ответ Эл: «Не ГОВОРИ полиции. Не ГОВОРИ никому. Ты в опасности. Я могу тебе помочь».
– Конечно. – Пытаюсь улыбнуться. – Просто я на нервах. С тех пор как вернулась, все время кажется всякое… Такое чувство, будто за мной наблюдают.
Взгляд Логана суровеет.
– Думаете, за вами следят?
– Постоянно, – я киваю.
Он оглядывается на кухонную дверь, потом переводит взгляд на меня.
– В день исчезновения вашей сестры соседка, живущая через дорогу, видела возле ее дома подозрительного субъекта.
– Что же он делал?
– Выскочил из проулка между домами и побежал в сторону парка.
– Как он выглядел?
– Среднего роста и телосложения, черные джинсы и ботинки, черная куртка с капюшоном.
– Я вчера видела похожего на углу Локенд-роуд. Стоял и наблюдал за мной.
Логан хмурится.
