Нэй оставила друзей на полпути к подножью. Пожелав подруге удачи в общении с мастером оружия, она улетела куда-то по своим делам, на прощание ещё больше взъерошив волосы альва, видимо, в качестве маленькой мести. Леон, правда, пакости даже не заметил, увлечённо что-то продолжая рассказывать Мари, не обращая внимания ни на уход Нэй, ни на то, что его практически не слушали.
Они шли довольно долго. Мари никогда ещё не была в этой части поселения, а потому крутила головой, стараясь запомнить дорогу, в один момент забыв даже о собственных тревожных снах и мыслях. Лес постепенно редел: тёмно-зелёная, сочная растительность сменялась жёсткой травой, сухой землёй и камнями. Серые, острые булыжники попадались под ногами всё чаще, пока, наконец, Леон не вывел Мари к почти отвесной скале, которая будто бы очерчивала границу, отделяя владения фей от жилища угрюмого оружейного мастера.
— Ну… в общем-то, добро пожаловать, — чуть понизив голос, возвестил Леон и, поманив её за собой, проскользнул в широкую щель прямо в скале.
По спине пробежал холодок. Отчего-то стало совсем неуютно, но Мари покорно последовала за альвом, мимолётно отметив, насколько отчётливо выступали неровные сколы у краёв проёма, лишь самую малость сглаженные временем. Проход в жилище мастера представлял собой круто изогнутый, недлинный коридор. В какой-то момент Мари явственно почувствовала волну жара: температура внутри была куда выше, чем снаружи.
— Грэх! К тебе гости! — громко позвал Леон, застыв в проходе, словно не решаясь идти дальше.
Мари выглянула из-за альва: коридор резко расширялся, превращаясь в небольшую пещерку, что, судя по всему, служила мастеру гостиной. Камин, каменный диван, накрытый шкурами, и простой деревянный стол — вот и всё убранство. На противоположной стороне из-под массивной двери пробивался яркий, но неровный свет. Из-за неё же доносились странные звуки: словно огромное чудовище ворчало и отфыркивалось одновременно.
Вдруг все звуки стихли: только громыхнуло что-то металлическое напоследок, и дверь медленно отворилась. Мари вытянула шею, пытаясь разглядеть хоть что-то из-за спины альва, но в проёме так никто и не появился.
— Грэх? — осторожно позвал Леон.
Громыхнуло ещё раз — друзья синхронно подпрыгнули. Звук из-за открытой двери получился гораздо громче.
— Я слышал и с первого раза… Леон, — в звучном басе хозяина пещеры без особого труда угадывалось едва сдерживаемое раздражение.
Услышав своё имя, произнесённое таким тоном, будто оно являлось особо извращённым ругательством, альв недовольно поджал губы и вытолкнул Мари перед собой.
— Удачи, милая, — едва разжимая зубы прошипел Леон, наклоняясь к самому её уху. — Меня он видеть явно не рад…
Пол прочертила длинная тень. Мари мгновенно подобралась, готовясь к появлению оружейника, но Грэх, по всей видимости, выходить из смежной комнаты всё также не желал. Она оглянулась в поисках поддержки или хотя бы указаний к дальнейшим действиям; вот только Леон, воспользовавшись тем, что Мари отвлеклась, исчез, предоставив подругу самой себе. Мысленно кляня альва за столь ребяческое поведение, она несмело ступила в гостиную.
— Добрый… день?
Было до крайности неловко находиться в доме у незнакомца совершенно одной. Мари осторожно обошла диван, по наитию двигаясь так бесшумно, как только могла… и чуть было повторно не подскочила на месте, когда из-за двери донеслось ворчливое:
— Да входи, входи уже… Чего крадёшься там?
— П-простите, — только и пискнула Мари, метнувшись к стене.
Глубоко вздохнув, пытаясь хотя бы немного унять бешено колотящееся сердце, она заглянула в следующую комнату. Это помещение было освещено гораздо лучше, однако сваленные в хаотичном порядке различные конструкции, которые обнаружились не только на тянущихся вдоль стен металлических и каменных полках, но и кое-где прямо на полу, придавали пещере сходство не то со складом, не то с кладовой. Сам хозяин беспорядка обнаружился у противоположной стены.
На первый взгляд Грэх не производил впечатление сноба или грубияна, коим его описывал Леон. Сидящий на крепком стуле у рабочего стола дворф казался скорее усталым мастером, которому никак не позволяли уйти на покой, хотя и не выглядел при этом древним стариком. Чёрные глубоко посаженные глаза Грэха цепко следили за гостьей, что несколько нарушало первоначальный образ, добавляя к нему нотки затаённой опасности, но Мари отчего-то больше совсем не ощущала в себе страха.
— Подходи, девочка. Не дело — мяться на пороге, — мотнул головой Грэх и, стянув плотные перчатки, доходившие ему чуть выше локтей, привычно кинул их на стол.
