Студенты, все как один, в идеально выглаженных и аккуратных форменных костюмах, стояли, сбившись в небольшие, но шумные группы, ожидая дозволения пройти в аудитории: перед первой парой проводилась обязательная проверка учащихся. За неподобающий внешний вид можно было запросто схлопотать наказание — символическое, но унизительное, и Ирнест являлся довольно частым гостем на подобных мероприятиях. В большинстве своём, всё из-за того же галстука или вечно взъерошенных, торчащих волос, которые не поддавались никаким ухищрениям. Чем именно мятый клочок ткани или пара смоляных вихров наносили оскорбление окружающим, Ирнест за четыре года так и не разобрался, но прекрасно уяснил, что такие мелочи вполне могли заставить идеальные аристократичные лица кривиться в брезгливом ужасе.
— Фритвульф, — окликнули его — будто хлестнули — у самой аудитории.
Ирнест застыл, так и не переступив порог — ежедневная операция «Проскользнуть в класс незамеченным» снова провалилась, как, впрочем, и в восьмидесяти процентах случаев. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать человека, что внезапно появился за его спиной. Староста.
— Повернись.
Кто-то захихикал, шепнув своему соседу: «Вот же зрелище». Фоновый гул сам собой раскладывался на отчётливый шелест и скрип ткани, стук набоек и навязчивый шорох кожи о кожу. Ирнест тяжело вздохнул, подчиняясь старосте потока. Тот, прищурившись, цепко просканировал взглядом извечную беду их группы. Аннок Морвист не мог понять, как такой блестящий студент мог доставлять столько проблем в банальнейших вещах вроде внешнего вида или командных заданий, но все его увещевания будто бы разбивались о неприступную стену: Фритвульф неизменно кивал на замечания, покорно принимал назначенные наказания, но не менялось от этого, ровным счётом, ничего.
— Ладно, — наконец выплюнул староста, чуть дольше задерживаясь взглядом на удивительно ровном галстуке при кошмарно завязанном узле и торчащей под нелепым углом прядке волос. К счастью — единственной. — Можешь входить на этот раз.
— Благодарствую, — тихо отозвался Ирнест, незамедлительно воспользовавшись дозволением: находиться под столь пристальным вниманием нравилось ему с каждой секундой всё меньше.
Звон колокола, означающий начало занятий, прозвучал как раз в тот момент, когда Ирнест, по устоявшейся за столько лет привычке, забился в угол первого ряда. Не так много народу выбирали ближайшие к преподавателю места, предпочитая подниматься вверх по лестнице к самому краю полукруглой аудитории.
— А Жумуж что-то не торопится сегодня. Да, Ист? — жизнерадостно толкнул его в бок Элли, тоже успевший пройти проверку до начала занятия.
Ирнест пожал плечами, но взгляд его метнулся к кафедре. Действительно, преподавателя, вопреки ожиданиям, за ней не обнаружилось. Ирнест не мог припомнить ни одного занятия, на которое бы опоздал этот профессор, прозванный студентами Жумужем за какое-то невероятное сходство то ли с персонажем популярного мультфильма, то ли ещё с кем-то. Выросшему практически в изоляции от поп-культуры Ирнесту иногда сложно было понять логику своих сверстников, а Элли на все расспросы только делал круглые глаза и восклицал что-то вроде: «Ты с какой звезды свалился, Ист?!»
Профессор вошёл в аудиторию ещё минуты через три. Вид у него был несколько взволнованный: он чуть подпрыгивал, словно через каждый шаг хотел перейти на бег, но в последний момент передумывал.
— Тихо! — рявкнул он, от усердия немного краснея и смешно топорща рыжие усы.
Студенты послушно свернули все обсуждения и плюхнулись по свободным местам — это заняло не больше пары секунд. Профессор прокашлялся и, выудив из кожаного портфеля очки с толстыми линзами, развернул перед лицом скрученный в трубку листок.
— Те, имена которых я назову, — голос его на этот раз звучал совсем как обычно, — соберут вещи и построятся за дверью. Староста!
Парень с серебристой нашивкой на рукаве с готовностью вскочил с места:
— Я!
— Под руководством старосты построение проследует в лазарет, — закончил профессор и, осознав, что в головах студентов назревал определённый вопрос, добавил: — Для плановой проверки здоровья и общих физических показателей. И без возражений!
Элиот, склонившись к другу, тревожно зашептал ему на ухо:
— Я слышал от старших, что половина четверокурсников, кого так проверяли, не вернулись к учёбе.
— Домой отправили? — так же тихо спросил Ирнест, напряжённо вслушиваясь в имена, после слов Элли звучащие, как приговор.
Тот пожал плечами:
— Говорят, их перевели куда-то, а кто-то считает, что…
— Кард Элиот!
За ту долю секунды, что прошла между последним звуком его имени и впечатанным на уровне рефлексов твёрдым: «Я!», на лице Элли промелькнуло полнейшее отчаяние. Он бросил на друга последний взгляд, в котором явно читались призывы о помощи, и вышел из аудитории с напряжённой, неестественно прямой спиной. Ирнест просидел как на иголках до самого конца списка, но его имя так и не прозвучало.
— Вот и всё… А теперь перейдём к любимым вами Основам стратегического…
