— Конечно, мы продолжаем искать. Могли быть и другие убийства, самоубийства и киднеппинг, которые можно связать с тем же преступником. Судя по тому, что нам известно, он не особенно активен — вероятно, еще не превратился в серийного убийцу. Но он следует определенной схеме, у него своя манера действовать… и я знаю: он не остановится.
На обратном пути Йона свернул к Римбу, поговорить с коннозаводчицей Еленой Постновой. Узкая аллея вела к парковке, соседствовавшей с изгородью. Арон Бек стоял, привалившись к серебристо-серому «мерседес-бенцу»; когда Йона вылез из машины, Арон оторвался от телефона и поднял глаза.
— Марго решила, что я должен приехать извиниться, — сказал он. — Прости, я вел себя как дурак. К сожалению. Надо было, чтобы ты допросил Мартина до того, как я привлек к делу прокурора.
Йона надел солнечные очки и взглянул на темно-красную конюшню. По загону бегал черный жеребец, которым правил молодой седок. Пыль от сухой земли вилась между деревьями, окрашивая ноги лошади серым.
— Марго говорит: тебе решать, останусь я в команде или нет, и я пойму, если ты меня выкинешь, — продолжал Арон. — Мне наплевать, как я буду выглядеть. Я просто хочу остановить эту сволочь, и если ты дашь мне еще один шанс, я буду вкалывать, пока ты не скажешь мне «хватит».
— Годится, — согласился Йона.
— Да? Ох, ну и хорошо, — с облегчением сказал Арон.
Йона зашагал по гравийной дорожке к конюшне. Арон догнал его, и по дороге они обсудили ход расследования.
Группа следователей из Национального бюро расследований прошерстила базы данных за последние двадцать лет, но не обнаружила убийства, самоубийства или какого-либо смертельного случая с похожей схемой.
Каждый год в среднем около сорока молодых шведок сводят счеты с жизнью. Примерно двадцать пять процентов этих самоубийств совершается через повешение.
А вот убийство через повешение — дело гораздо более необычное. За все это время повесили, не считая Йенни Линд и Фанни Хёг, трех женщин, и эти три убийства были совершены сожителями-абьюзерами.
Эти три повешенные подверглись дополнительному посмертному обследованию, но отчеты экспертизы не содержали упоминания ни о холодном клеймении, ни об изменении пигментации.
Дорожка широкой дугой заворачивала между каким-то высоким строением и загоном с восемью лошадями. Солнце заливало загон, было очень жарко. В канаве стрекотали кузнечики; ласточки проносились в небе высоко над крышей.
— Сложнее обстоит с женщинами, которых могли увезти, — продолжал Арон. — Если отсеять явные случаи, когда девушек вывозили из Швеции для принудительных браков, остается несколько сотен подобных дел.
— Проверим все.
— Но только шесть из них выглядят как явный киднеппинг.
Из конюшни, неся на плече седло, вышла немолодая женщина. Она бросила седло в кузов ржавого пикапа, обернулась и прищурилась на полицейских.
Седой «ежик», заляпанные штаны для верховой езды, высокие кожаные сапоги и футболка с изображением Владимира Высоцкого.
— Я слышал, вы все знаете о разведении лошадей, — начал Йона, протягивая женщине служебное удостоверение.
— О выездке, — поправила его женщина. — Но и в разведении кое-что понимаю.
— Было бы очень здорово, если бы вы нам помогли.
— Если смогу — помогу обязательно. — И женщина пригласила их в конюшню. — Там не так жарко.
Навстречу крепко пахнуло лошадьми и сеном. Йона снял очки и окинул взглядом полутемный проход с двадцатью денниками. Под самым потолком крутился мощный вентилятор. Лошади фыркали и тяжело переступали по полу.
Все трое прошли мимо закутка с седлами, мимо мокрой площадки, где купали лошадей, и остановились. Дневной свет еле просачивался сквозь немытые окошки.
— Как вы клеймите лошадей? — начал Йона.
— Если речь о племенных животных, то холодное клеймо больше не ставят. Теперь лошадей чипируют, — объяснила женщина.
— Когда вы перестали клеймить лошадей жидким азотом?
— Не помню, лет восемь назад… Но треугольники мы все еще ставим.
— Какие треугольники? — спросил Арон.
— Если лошадь пострадала или уже старая и потеряла качества настоящей верховой лошади, ее можно не усыплять. Ветеринар просто поставит холодное клеймо в виде треугольника.
— Понятно.
— Посмотрите на Эмми, — предложила Елена и подошла к одному из денников в конце прохода.
Старая кобыла фыркнула и вопросительно подняла голову, когда гости остановились перед ней. На темной шерсти, повыше левого бедра, резко белел треугольник.
— Это значит, что она уже на пенсии, она теперь прогулочная лошадь. Я иногда езжу на ней в лес…
Муха села лошади на глаз, та замотала тяжелой головой, затопталась и стукнула копытом о загородку. Звякнули висевшие на стене недоуздки, уздечки, стременные ремни.
— Как происходит клеймение? — спросил Арон.
— По-разному, но мы клеймим лошадей азотом, охлажденным почти до минус двухсот градусов. Вводим местное обезболивающее и примерно на минуту прижимаем штамп к коже.
— Вы не знаете никого, кто мог бы ставить такой знак? — спросил Йона и показал Елене изображение знака с затылка Йенни Линд.
Елена наклонилась к фотографии, между бровями пролегла резкая морщина.
