Я вдруг устыдился тонкой сети в своих руках и разжал пальцы. Заклинание сорвалось — все равно бы оно не подействовало. Замер рядом с королем. Вокруг нас кипела битва. Не знаю, как так вышло, но туман вдруг рассеялся, и я сумел на таком расстоянии разглядеть Андре и Пустоту, которые сражались между зеркал. Светлых магов Анри, жгущих теней всем, что попадется под руку. Темных магов Роберта и директора Рейдеса, а с ними — Лиз, папу и маму. Пьера и Вики, которые сражались плечом к плечу. Тысячи жизней ради того, чтобы снова воцарилось равновесие.
— Тебе тоже жаль, — заметил король. — Как твое имя, потомок?
— Филипп, — ответил я.
— Взгляни, Филипп. Столько крови и боли. Ради чего? Ради власти. А ведь я спал и видел сладкие сны, в которых не было горя и зла. Где рядом со мной была любимая женщина, погубленная Анабель. Моего сына, а ведь я так и не увидел его взрослым. Но какой-то мальчишка вроде тебя решил, что сила важнее. Скажи мне ты, Филипп, что важнее всего?
— Семья, — ответил я. — И любовь. И, суда по всему, равновесие.
— Умница, — усмехнулся король чужими губами. — Недаром у тебя — венец моих потомков. Мой венец.
Я вдруг ощутил холод металла в руках. Опустил глаза только для того, чтобы увидеть знакомый золотой обруч.
— Надень. Он твой, — приказал король.
— Я еще не решил, а нужна ли мне власть, — ответил тихо.
— Нужна, не нужна… Кровь, как говорят, не вода, ее не разбавишь. Анабель проделала хорошую работу. Тебя окружают надежные люди. Но понимаешь ли ты, Филипп, что в итоге-то сражаться придется тебе? Отвечать за всех, бороться за всех. Нет больше тебя. Есть они.
И Раймонд указал на воинов.
— Вот оно, равновесие. Магия дана не для того, чтобы воевать, а для того, чтобы защищать все, что тебе дорого. Но вы всё разрушили. Поэтому я вернулся и возьму бразды правления в свои руки, и в Гарандии наступит порядок.
— Мир, оплаченный кровью? — спросил я. — Это не мир.
— Так разубеди меня. Есть еще одна мудрая поговорка: кровь за кровь. Готов сразиться за них? Победишь — я вернусь в пустоту. Проиграешь — в пустоту отправишься сам. Или умрешь, тут уж как повезет. Идет?
— Да, — ответил я, надевая венец на голову. Не сражаться же с ним в руках, право слово!
Мы разошлись шагов на десять. Все это время я усиливал окружающие меня щиты, а затем развернулся лицом к противнику, чтобы тут же получить сгусток серого тумана под ребра. Щиты не действуют! А над нами внезапно раскрылся большой купол, отрезая от всего мира.
— Бой должен быть честным, — прокомментировал король Раймонд. — Только ты и я.
— Идет.
И атаковал. Я сплел свет и тьму воедино, целясь в короля. Удар, еще удар. И — маленькое неприятное заклинание под ноги. Все просто и ясно! Король только усмехнулся — и обрушил на меня волну серого тумана. Вот он, настоящий маг пустоты. А затем с легкостью отбил мои заклинания раскрытой ладонью. Бой будет нелегким… Мы кружили по мосту, то подныривая под руки друг друга, то отбивая очередную атаку, но я уже понимал, что Раймонд вымотает меня первым. Для этого ему даже не придется особо стараться, потому что он бессмертен, а я — всего лишь человек. Нужно было что-то другое.
Вдруг под ноги полетел какой-то предмет. Я подставил щит, чтобы не разбился, а затем подхватил маленькое круглое зеркальце. Значит, Андре победил Пустоту! Потому что никому другому оно принадлежать не могло. Подкинул зеркало в воздух, и оно превратилось в целый ряд сверкающих зеркал. Они окружили нас, а то, самое первое зеркальце осталось в ладони. Да, я мог и представить зеркало, но Андре говорил, что тогда приходится задействовать магию пустоты. А сейчас она была не на моей стороне. Зато с зеркалами король Раймонд вряд ли имел дело.
Десяток моих отражений шагнули к нам. Иллюзия, разученная совсем недавно. Король взревел, теряя терпение, и ударил пустотой во все стороны. Отражения рассыпались, пошли рябью, а я остался, но тут же призвал новые — и атаковал, пока Раймонд справлялся с ними. Обрушил на голову короля свою темную магию, наиболее сильную, хотя свет и пустота давно подтянулись к ней. А затем — завесу света, чтобы ослепить, сбить с толку.
Раймонд крутился по сторонам, стараясь достать меня. Затем понял, что уничтожать надо зеркала, и ударил по ним. Посыпались осколки, а я отступил, снова плетя сеть. На этот раз — другую. Теперь мне нужно было хотя бы пять минут, чтобы завершить плетение. Только кто мне их дал? Раймонд ударил снова — серовато-черными сгустками, которые припечатали мои ноги к плитам моста. Дернулся — и понял, что не смогу сделать и шага. Ничего! Главное не в этом, а в заклинании, которое держал в пальцах. А Раймонд бил и бил. Щиты трещали и трескались. Сильный удар в бок, оглушение, которое не сработало только благодаря щиту. Безумие! Удар, еще удар.
