Андре замер. Только что рядом стоял живой человек — и вот уже неумолимый магистр. Я сжалась в комок и постаралась стать маленькой и незаметной, а Андре сделал последние шаги, отделявшие его от девочки. Легкое движение руки — и мужчину, будто пушинку, впечатало в стену. Он попытался было вскрикнуть, но серый туман запечатал ему рот, и жертва могла только тихо похрипывать.
— Привет, — наклонился Андре к зареванной девочке.
— Здравствуйте. — Она уставилась на него огромными глазами.
— Это кто, твой папа? — обманчиво мягко спросил магистр.
— Да, месье. — Девочка отвела взгляд.
— И за что он тебя ругает?
— Я взяла кусочек хлеба без спросу со стола, месье.
— Конечно, это крайне серьезный проступок. — Андре так взглянул на мужчину, что я бы на месте последнего умерла от страха. — Правда, панаша?
Туман исчез, и тот засипел:
— Да у меня четверо таких, и если каждый…
Туман вернулся на место, а Андре развязал ленту на запястье и протянул девочке.
— Вот, держи, малышка. И не бойся, больше он тебя не обидит.
— Спасибо. — Ее глазенки засияли.
— Беги, — подтолкнул ее магистр, дождался, пока малышка скроется за воротами домишки, а сам подошел ближе к мужчине. — А ты слушай меня. Легко обижать детей, когда ты старше и сильнее. Меня попробуешь обидеть?
Мужчина отрицательно замотал головой.
— То-то же. Скажи спасибо дочери, что оставлю тебя в живых. Только вот что. — Андре провел рукой, и мужчина вскрикнул, а на лбу у него на миг проявилась такая же восьмиконечная звезда, как и на плаще Андре. — Я поставил на тебе метку. Еще хоть раз оскорбишь словом или делом своих детей — и пустота придет за тобой. Слово магистра.
Призрачные путы исчезли, и мужчина рванул к воротам так быстро, что едва не упал. А Андре обернулся ко мне, и я заметила, что его глаза почти полностью сменили цвет на серебряный, а теперь постепенно снова становились зелеными. Страшно!
— Идем? — Андре увлек меня за собой, будто ничего и не случилось.
— Да, конечно.
Я перебирала ногами, а сама думала о том, что видела. Первый испуг прошел, и вернулась способность оценивать здраво. И я поняла — большинство моих знакомых, включая Денни, прошли бы мимо, не обратив внимания на девочку и ее отца. А Андре остановился. Почему? Что он за человек такой?
— Прости, я отдал твой подарок.
— Что? — вздрогнула, не сразу поняв, что он обращается ко мне. — Ой, прости, задумалась. Ничего страшного, зато девочке в радость.
— Не понимаю. — Андре качнул головой. — Зачем иметь детей, если они никому не нужны?
— Всякое бывает, Андре, — вздохнула я. — И потом, у девочки, скорее всего, есть еще и мама, а папа теперь трижды подумает, прежде чем так себя вести.
— Сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, мы с ним скоро встретимся, — холодно ответил мой спутник. — Но хотелось бы верить, что ошибаюсь.
Судя по разговору с Полиной, у Андре тоже были не лучшие отношения с семьей. И, насколько я знала, графу Виктору Вейрану он приходился внебрачным сыном. Наверняка они не ладят с отцом. Но мне очень хотелось, чтобы сейчас Андре улыбнулся. Мы как раз подошли к башне пустоты, миновали ворота и остановились во дворе.
— А ты обещал мне танец, — вспомнила я.
— Я сказал, что подумаю. — Магистр попытался избежать своей участи.
— Нет, так не пойдет! Сегодня праздник, мне полагается подарок. Иди сюда. Считаем на раз-два-три. Начали!
Четверть часа спустя я признала, что Андре действительно не умеет танцевать, и едва не умерла от смеха, а покрасневший взъерошенный магистр больше напоминал студента-первокурсника, впервые пригласившего девушку на свидание, чем грозного мага. Он оттоптал мне все ноги, но так и не продвинулся в нелегком хореографическом искусстве. Зато действительно начал улыбаться.
— Практика и только практика! — решительно заявила я.
— Ни за что, — так же решительно ответил Андре. — Девиз сегодняшнего дня: ужин и только ужин. Я страшно проголодался.
И сбежал в башню, пока я не придумала новую забаву. Ничего, главное, правильно выбрать момент. А пока пусть бежит. Никуда из башни не денется.
Полина Вейран, глядя в окно, наблюдала, как в ворота особняка въезжает экипаж с гербом светлого магистрата. Давно было за полночь, но любимый супруг редко возвращался раньше. Должность магистра не предполагала наличия семьи, и Анри Вейран был счастливым исключением из правил. Они расстались всего четыре часа назад, но Полли уже успела соскучиться. Она знала каждый шаг, который сейчас сделает Анри. Вот слышен стук его ботинок по лестнице на второй этаж, но вместо того, чтобы свернуть к спальне, муж направился к детской. Чуть слышно отворилась дверь. Зашел взглянуть на детей. А затем — приближающийся звук шагов, еще один хлопок двери — и родные руки, обнимающие со спины.
— Ты почему не спишь? — Теплое дыхание на шее.
— Жду тебя, — с улыбкой обернулась Полли и потянулась к мужу за поцелуем. — Неужели гости наконец-то разъехались?
— Некоторых мне уже хотелось выпроводить пинками, — весело признался Анри. — Но, увы, не сегодня.
— А жаль.
