— Более чем. Печати на месте, и причин для опасений нет.
— Тем не менее тебе следовало бы подумать об охране, — вмешался Анри. — Сам понимаешь, что один человек не справится с десятком магов, будь он хоть трижды магистром.
— Я справлюсь. У меня есть зеркала.
И одно зеркало само по себе стоит десятка магов. Но я промолчал на этот счет. Все равно не поймут.
— Зеркала можно разбить. — И снова этот выскочка Гейлен! А Вейран отвлекся на визор — видимо, как раз просил домашних привезти забытые бумаги.
— А людей можно уничтожить. И кстати, спасибо, что убрали бесполезных шпионов. Толку от них все равно нет и не будет, а мне не хотелось бы тратить время на их отлов.
Магистры переглянулись.
— Послушай, Андре. — Анри заговорил со мной будто с душевнобольным — мягко и спокойно. Еще и света попытался добавить, судя по ощущениям. — Мы верим, что ты справишься и сам. Но ведь нужно понимать, что Пустота — это наша общая забота. И если она вырвется, плохо будет не только тебе, но и всем нам.
— С чего вы взяли, что она вообще собирается вырываться на свободу? Я пробыл в пустоте пять лет, и она ни разу даже не пыталась!
— Может, потому что ей и так было весело? — поинтересовался Анри.
— Не знаю. Я — не та компания, которую можно назвать веселой, братец.
Светлого магистра слегка перекосило, а я чувствовал, как закипает гнев. Легче всего указывать, что кому делать. Вот только я чужих приказов слушать не стану. Зачем мне посторонние люди в башне?
— А что за девица с тобой живет, братец? — вернул Анри шпильку.
— Не твое дело, — ответил резко. — Я же не интересуюсь, чем вы занимаетесь с мадам Вейран.
Глаза Анри вспыхнули. Мне показалось, что сейчас в меня полетит заклинание, но магистр быстро угомонился. Видимо, пять лет практики благотворно повлияли на его умение держать себя в руках.
— Значит, любовница? — спросил он, и захотелось уничтожить магистрат.
— Мне повторить еще раз? Надин — не твоя забота, за своей женой смотри.
— Переходить на личности — значит, расписаться в своей беспомощности, — заметил Анри.
— Да катись ты! — искренне пожелал я. — Еще вопросы будут?
— Будут, — откликнулся Гейлен. — Через полчаса — небольшой общественный прием, а Анри не может на нем присутствовать. Может, хоть вы останетесь?
— А я что, забава для народа? Нет, месье Гейлен, с людьми вы будете разговаривать без меня.
— Народ должен видеть, что магистр пустоты — это не просто должность в общем списке, — подал голос Анри. — Когда ты собираешься приступать к своим обязанностям?
— Моя обязанность — следить за Пустотой. Пустота на месте, не бунтует, равновесию ничего не угрожает. С остальным справитесь сами, господа магистры.
Повисло молчание. Работать вместе? С кем? С этими двумя выскочками, которые меня и человеком-то не считают? Да я лучше сквозь землю провалюсь!
— И все-таки по поводу охраны… — начал было Анри.
— Да оставьте вы меня в покое! Охрана, охрана. К себе приставь, а то вдруг жаждущие помощи светлого магистра растащат мантию на сувениры. Если этот бред и есть все ваши важные вопросы, я пойду.
— Это не все, — ответил Анри.
— А мне кажется, разговор пора заканчивать, ваше сиятельство, пока вы не наговорили мне гадостей. Удачи!
И вылетел из кабинета, хорошенько хлопнув дверью, чтобы у этой парочки и зубы свело! Я быстро шел к выходу из магистрата. Чтобы Филу удалось еще раз уговорить меня участвовать в этом балагане? Да ни за что! Лучше провалиться сквозь землю, чем чувствовать себя последним болваном. Справлялись магистры без меня пять лет — справятся и еще. Моя забота — пустота. Все остальное — их. И хватит!
Свернул за угол — и едва не сбил с ног какого-то мужчину с тростью.
— Извините, — пробормотал, поднимая голову, — и замер, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Виктор Вейран, мой отец. Он стоял и смотрел на меня — сначала с легким непониманием, затем в глазах мелькнуло узнавание и, наконец, презрение. Откуда-то изнутри поднялась боль, затопила все тело, как волна, набегающая на сушу. Я думал, мне все равно? Идиот! Двести тысяч раз — идиот! Потому что боль только усилилась.
— Простите, граф Вейран, не узнал сразу, — заставил себя улыбнуться. — Видимо, к росту благосостояния. Счастливо оставаться.
И ускорил шаг.
— Андре! — окликнул он меня, но я только пошел быстрее. Быстрее, еще быстрее! И… побежал. Несся по темным улицам как сумасшедший, лишь бы скорее оказаться в башне, в ее спасительном покое, который отгородит от всего на свете. От невыносимой ярости, которая разъедала меня изнутри, — а ведь я считал, что похоронил ее в пустоте. И отчаяния, настолько горького и беспросветного, что хотелось умереть. Дальше бежать не было сил. Меня трясло как в лихорадке. Дыхание сбилось, но башня уже виднелась впереди. Рывок! Всего одни рывок, пожалуйста!
Я влетел в ворота, поспешил по ступенькам вверх.
— Андре? — выглянула из комнаты Надин. — Ты вернулся?
— Не сейчас! — рыкнул сквозь стиснутые зубы. — Не приближайся!
