Эмма подошла вплотную к невысокому обрыву. В яму поместилась бы, наверно, большая ванная, или небольшое джакузи.
И когда она успела до таких размеров провалиться? Больше похоже не на природную размытость, а на воронку от доброй гранаты.
Эмма стояла и смотрела и разглядела внизу движение в тени на дне и тут же кто-то вдруг схватил ее за шлепку.
Эмма вскрикнула. Но мозг тут же задал сознанию отрезвляющий вопрос – как же мы сразу не заметили… почему так темно внизу…
Рука, которую Эмма отбросила, не пыталась ударить, молила о помощи. Умом понимая, что глупит, Эмма упала на колени, стараясь понять – что происходит. И сразу узнала Ритку, которую тянули вниз и в бок какие-то черные грязные путы, на ее торчащих, собранных на макушке волос повисло нереальное количество грязи. И вся подругина вымазанность обходилась без единой различимой песчинки, словно грязнили ее в другой структуре почвы.
Ритка подняла голову и молча уставилась на Эмму. Картина казалась еще более жуткой оттого, что происходила в полном безмолвии. Звуки вообще куда-то провалились, даже прибой замолк. Слышались лишь шлепки грязи, в которой безнадежно копошилась Ритка. Она выглядела, как человек, который настолько устал, что не может уже и слово молвить.
Эмма долго не размышляла, лишь осознав видимое, подскочила, как была на коленях, так сразу наклонилась на максимальную длину, готовясь, что если не достанет, спрыгнуть вниз.
Эмме удалось захватить скользкую от грязи руку Ритки. Она с силой потянула ее наверх. Пару секунд казалось, что все идет хорошо, что подруге удастся подняться на ноги, и как только она это сделает, она просто перешагнет этот ужас, как перешагивают бортик ванной. И тут… что-то резко ухнулось в правильном векторе силы. Он словно поменял направление. Кожа запястья заскользила и следом руку Эммы дернуло так сильно, что, казалось, вырвало все подряд суставы. Эмма закричала и полетела головой вниз. Последнее, что она увидела – это пустую яму. А одновременно услышала сзади озабоченный Риткин голос… он так подскакивает, когда им пользуются на бегу.
Эмма! Эмма!
В этот раз вопросов избежать не удалось. Ритка еще куда не шло. Она пытала, но позволяла и отдыхать, рассказав по теме и не очень местную историю и лишь потом возвращалась к Эмме обычно со словами: «Нет, у тебя, похоже, другое.»
Тетя Валя отступила минут через двадцать после укладывания Эммы в постель, полагая, что главное ей сейчас отдохнуть.
А вот Артем не сдавался, снова и снова спрашивал и постоянно хватался за телефон. И лишь потому не звонил, что никак не мог выбрать между родителями и врачами.
Эмма даже подумала, что с опеканием брата в их семье и правда сильно перестарались. Обычно в истории попадал Артем, а Эмма его из них тянула. Впервые столкнувшись с тем, что сестрой творится неладное, Артем с того первого раза тихо паниковал. Все не знал – на что решиться. А теперь и вообще… Эмма устала его уговаривать просто дать ей поспать.
Тете Вале и Ритке удалось наконец утянуть Артема с собой, когда они снова поменялись ролями, точнее вернули обычные роли – Эмма успокаивала брата…
Утром Эмма проснулась со вполне свежей головой, как просыпается после недоразумения рассудительный человек.
Купание ее настроение и все тело еще больше взбодрило. Эмма остановилась на причине – солнечном ударе и попробовала все выбросить из головы.
Артем же продолжал не слушать заверений и с тем же перепуганным видом еще дня три не сводил с сестры глаз, словно Эмма – не Эмма, а зажженная петарда и может разразиться огнем в любую секунду и в любом направлении.
* * *
Артема отвлекла работа. В селе наступили сезонные события. Созрели абрикосы, частично – персики, ранние арбузы, смородина, еще кое-что по мелочи. Однако, выбор в широте ассортимента – хорошо всегда.
Последний раз Эмма с Артемом помогали в качестве сборщиков урожая и никак не помощников его реализации. За время отсутствия брата и сестры Ритка и другие ребята прошли этот нелегкий путь. И теперь, учитывая возрастной ценз и накопившуюся практику, родители доверили им продажу урожая.
Весь предыдущий день народ и Эмма с Артемом жарились в обнимку с деревьями и кустами, наводя природное тату узкими царапинами разной длины. У Эммы на правой руке возник даже вполне самостоятельный рисунок – девушка с распущенными волосами и со слишком длинным, на Эммин взгляд, носом. На который народ приходил взглянуть и отмечал внутренние способности носительницы: «Что значит – творческая личность, а у нас дранная кожа, да и все.»
Ритка отпахала дома и пришла на выручку, ей было все нипочем, в том числе кожные повреждения, она лишь смеялась: «Ничего, небось не облепиху собираем.»
Эмма с Артемом очень старались, компенсируя недостаток опыта. Их не слишком умелые, как выразилась Ритка – «разлапистые» руки, не просто так не отцеплялись от ягод-плодов. Ритка брала под контроль часть урожая тети Вали, чему та очень обрадовалась.
В этот вечер их тусовка на улицу не выходила, утренний подъем в четыре часа тому не способствовал.
