Эмма отмотала один круг, другой, увидела клейстер из кожи, ее слегка повело, но она интуитивным движением мокрым краем по этому кошмару провела и… все нагромождение испорченных тканей и запекшейся крови спокойно осталось на бинте. И главное, Эмма не почувствовала ровным счетом никакой боли. Под движениями оставалась розовая новая кожа. А вода на бинте, словно не заканчивалась, он весь стал мокрым.
Эмма почти не осторожничая разбинтовала всю правую ногу и уже с каким-то ожесточением, быстрей, быстрей! Оттирала кожу. Что б и весь ужас заодно стереть.
За этим занятием ее и застал проснувшийся Артем. Он какое-то время испуганно следил за движением сестры, потом несколько секунд останавливал, хватал за руки, убеждая дождаться врачей и наконец окончательно проснувшись и убедившись, что Эмма себе не вредит, принялся осторожно разматывать вторую ногу.
На этом моменте в палату вошла Ритка и также тяжело прошла весь путь испуга-отрицания.
Уже втроем цепляясь друг за друга руками они, абстрагировавшись от некоторой странности занятия, как заправские дворники действующими бинтами заканчивали расчищать кожу левой ноги, предварительно правую в целях соблюдения гигиены и правопорядка, заботливо укрыв свежей простыней, за которой сбегал Артем.
Эмма поглядывала на помощников и стараясь вернуть выражением их глаз в нормальное состояние, спрашивала об обыкновенном: «О делах дома…» Ну вот, мой дом – уже станица.
Ритка отвечала слегка отстраненно, но совсем мыслями не отрубалась, держалась в теме.
–Да все нормально! Тетя Валя вкусностей передала, на ночь к тебе собирается. К ней опять Клавдия пожаловала, ну знаешь, в своем обычном репертуаре «как надо жить в этом аду, что бы после смерти опять в ад не попасть!». Говорит горестно: «Взялась тут настроение себе поднять, песню спеть, так ни одной веселой так и не вспомнила.»
–Ритка, что ты опять несешь, весь станичный негатив сюда приперла, за тридцать километров не растрясла.
–Вот я и говорю – депрессуха…
На этом в палату вошла медсестра и сразу потребовала прекратить издевательство над больной, довольно профессионально винтившись между нею и сбрендившими близкими, отвоевав таким образом последний участок подлежащей очищению ступни.
Эмма, пытающая переубедить медсестру, просто продемонстрировав ей свободную от ожогов, на глазах утрачивающую розовость и восстанавливающуюся натуральным цветом кожу обеих ног. Но была встречена также хорошо развитым профессиональным упорством: «На любое изменение отношения к травмированной зоне добро должен дать доктор».
Подумав немного – Эмма в палате, выпровоженные Артем и Ритка в коридоре, все трое пришли к недисциплинированного решению – самовольно покинуть больницу.
Артем еще немного опасался. Эмма чувствовала уверенность, как и Ритка, которая заявила: «При таком раскладе – здорового больного только хуже залечат. У нас больниц нет, а лечимся так: можешь уже двигаться, начинай работать, оставшаяся болячка сама отвалится.»
Пока искали транспорт до станицы на три десятки киллометров, Эмма с Риткой прогуливались вокруг ее корпуса. Артем на всякий случай разбирался с назначениями – пришедшая на смену медсестра перед его обаянием не устояла.
Эммины ножки вели себя нормально, не болели, не саднили. Ритка говорила: «Хорошо, что ты не пыталась защищать от огня ноги руками, Агафье пришлось больше трудиться.»
«Не могла руками, – объясняла Эмма – я как привязанная стояла. Думаешь Агафья?»
–Понятно дело! Давай теперь остановимся и поблагодарим твою спасительницу.
–Значит, Агафья не только выручила, но и вылечила? Но как?
–Сама посуди «Кто ж еще? Ожоги за три дня не проходят. А как? Знали бы, если бы сами ведуньями были.»
Ритка взяла Эмму за руку.
Агафья Афанасьевна, дорогая вы наша палочка-выручалочка, спасибо вам огромное за нашу Эмму. За то, что спасли и за то, что здоровье поправили.
Эмма!
Эмма и сама никогда не хотела стать свиньей неблагодарной и откровенно говоря, терпеть их брата не могла. Поэтому она повторила все слово в слово и от себя еще несколько добавила. А также, поскольку не понятно было, в какую сторону кланяться, чтобы поклон правильным направлением пошел, вместе с Риткой поклонилась на все четыре стороны.
Слух про счастливое выздоровление пациентки по больнице разнесся быстро и теперь все ходячие воодушевленные больные приходили во дворик посмотреть на Эмму и также выглядывали из окон.
Магические благодарности и поклоны выздоровевшей и ее подруги произвели на зрителей отдельное впечатление. Больше половины больных что-то личное про себя пошептавши, тоже принялись нелениво раскланиваться на стороны света, иногда забавно сталкиваясь друг с другом.
«Ну, все! – заявила Ритка Эмме – Хорош. Народу-то собрали. Да и Агафья Афанасьевна не любит, чтобы мы благодарностями время занимали.»
–Она нас правда слышит?
«А ты все еще в этом сомневаешься?» – удивилась Ритка…
Добрались до станицы с ветерком. Путь показался быстрым. Последние маршруты были городскими – вдвое длиннее.
