Борислав поморщился.
-- Да, -- сказал он.
-- Кошмар, верно?
Борислав вяло кивнул. Страшную историю Надежды знали все, кто интересовался галактическими путешествиями. Но говорить об этом не любили. Планету Надежда незадолго перед ее открытием землянами охватила пандемия вирусной прогерии -- инфекционной болезни, вызывающей ураганное старение. Причем самих землян надеждинский вирус тоже поражал, и выяснилось это слишком поздно...
-- Здесь что-то подобное?
-- Да, -- сказал Питер. -- И я очень надеюсь, что это коснулось только китов... Вы знаете, что тут было сразу после Волны? И я не знаю. Я на Радуге всего пятнадцать лет. Но я знаю, что здешняя биосфера была мертва на три четверти. Неудивительно, что она творит неожиданные вещи... теперь. Когда ее оживили.
Борислав не ответил, потому что ему стало жутко. Он посмотрел в окно, на горящий светлый день. Панический страх... имени полуденного демона Пана... Вдруг стало ясно, почему люди всегда боялись воскресших мертвецов. Говорят, уже неандертальцы тщательно хоронили своих покойников -- именно поэтому. Некрофобия. Боязнь даже ненароком соприкоснуться с чужим, непредсказуемым, неправильным, иномирным...
-- Кстати, -- сказал он. -- Я так и не понял: а на Радуге вообще есть старожилы? Ну, те, кто тут еще до Волны поселился. Я пока таких не видел.
Питер задумался, наморщив лоб.
-- Хм, -- сказал он. -- Нет, ну есть Пикбридж, конечно. Она как была главным биологом Радуги до катастрофы, так им и осталась. И остается. Легендарная личность. Железная старая леди. А вот кроме нее... Даже и не знаю. Вам это зачем-то нужно?
-- Да я сам не знаю пока, -- сказал Борислав честно. -- Я же сейчас без работы. Но меня Радуга очень заинтересовала. Хочется ее просто изучить -- ну, так, как любой историк изучает планету или страну. Или социолог. Странное желание, да?..
Питер пожал своими могучими плечами.
-- Желание как желание. Ничего странного. Я вот тоже по своему почину кое-какие исследования веду, с ящерицами с этими... Знаете, я вспомнил. Есть один физик -- Святослав Борисович Штромберг. Чудаковатый, надо сказать. Он был еще в команде Аристотеля. Это точно. И когда физические институты отсюда выводили, он остался. Кажется, вообще никогда больше никуда не улетал. Серьезной работы здесь сейчас для физиков мало, так что он служит наблюдателем на станции дальнего контроля. И давно уже служит. Пригодится вам это?
-- Возможно, -- сказал Борислав.
Радуга. Луиза Дельгадо
Набережная Столицы производила фантастическое впечатление. Искусственный лес прямо у воды. Сейчас, поздним экваториальным вечером, людей не было видно, хотя их присутствие ощущалось. В мягкой тьме, до которой можно было дотянуться рукой, колыхались невидимые листья то ли кленов, то ли гинкго, то ли пальм. Над самой землей водили головками мини-прожектора; блики падали на шершавые ветки. Причудливые тени покрывали песок, парковые скамейки и руки сложным, ежесекундно меняющимся узором. И фоном для всего было море -- бесконечное, светящееся даже во мраке, уходящее туда, где можно слиться с небом...
Ноги несли Борислава сами, и, задумавшись, он не заметил, как выбрел на открытое место. Маленькая освещенная площадка, вдающаяся в море. Она была обнесена легким парапетом, и посреди нее стояла белая травертиновая плита.
Борислав приблизился.
На плите была надпись:
Борислав постоял, читая. Было прохладно. Кто-то подходил из леса, но он решил не придавать этому значения. Радуга -- одна из самых безопасных планет в Галактике...
Через мгновение он понял, что идет женщина.
Девушка. Светлая мулатка в длинном платье. Волосы у нее были, кажется, русые. Ночь мешала это понять.
-- Его не успели спасти, -- мелодично сказала девушка. -- Он потерял зрение и не мог сам идти, а счет шел уже на секунды. Они бы, конечно, тащили его до последнего. И тогда могли погибнуть все. Он понял это. И ушел.
-- Как? -- Борислав подошел к девушке. От нее пахло ежевикой.
-- В море, -- сказала она. -- Просто в море... Как вас зовут?
-- Борислав. Борислав Дружинин.
-- Луиза. Луиза Дельгадо.
Она обошла монумент и встала рядом. Борислав чувствовал, как бьется ее сердце.
-- Часто здесь бываете? -- спросил он.
Она тряхнула волосами.
-- Да. Здесь хорошо думается, вы заметили?.. -- Она шагнула вперед и нежно погладила пористый камень плиты.
-- Тут красиво, -- тихо сказал Борислав.
Луиза кивнула, не глядя.
-- Иногда мне кажется, что я с Тимом давно знакома, -- сообщила она. -- Правда, это странно?
Борислав покачал головой.
-- Ничего странного. Каждый погибший где-то жив.
Она кивнула.
-- Я знаю. Но ведь он погиб за двадцать лет до моего рождения... А вы здесь работаете?
-- Нет, -- сказал Борислав. -- По крайней мере, пока нет. Я... как бы сказать... в отпуске. В бессрочном, -- он улыбнулся.
Луиза покосилась на него.