-- Цитирую... Человечество сотни тысяч лет брело по ущелью, продиралось сквозь колючий кустарник, спотыкалось, падало, оставляя свою кровь... Десятки миллиардов людей прошли под косой времени. А ведь каждый -- это жизнь... Но вот оно вышло -- и, как я уже сказал, разлилось по широкой, гостеприимной равнине. Живи себе, осваивай, редиску выращивай. Или хмель, скажем... Только над равниной -- небо. Этого невозможно не видеть. И тут оказывается, что человек небесный, гомо целестис -- это нечто совсем новое. Качественно. Человек галактический...
На лице Миттермайера проступало недоумение.
-- Да что в человеке галактическом такого нового? Я не понимаю. Мы заселили четверть Млечного Пути. Сотни планет в процессе освоения, десятки планет-миллиардников. И могу вас заверить: люди остались такими же, как были. Что в двадцатом веке, что в эпоху Сражающихся царств... Поймите верно: я не тупой скептик, по крайней мере надеюсь, что еще не стал таким, несмотря на возраст... Я не исключаю, что впереди -- некий крутой поворот, взлет в небо, впадение в море, называйте, как хотите. Переход человечества на новую стадию, или даже в новую форму. Но я думаю, что он придет незаметно, а подгонять такое -- все равно что подгонять ветер... Мне кажется, вы сделали из прогресса фетиш. Идола. А на самом деле прогресс вовсе не нуждается в том, чтобы ему молились... и тем более приносили жертвы.
-- А вы -- не приносите?
Миттермайер замер.
Нахмурился.
Борислав перевел взгляд на стену, где висели рядом два портрета. Два молодых мужчины: оба в адмиральской форме Рейха, оба -- с тонкими спокойными лицами. И выражение похожее. Отличали их глаза. У одного они были разного цвета: голубой и карий. У другого -- чисто серые, невероятно холодные.
-- ...Давным-давно, еще на Земле, одному полководцу приснилось, что в бой идут один против другого два Александра Великих. Войско одного ведет Афина, войско другого -- Деметра. Тот полководец шел на стороне Деметры -- и победил... Я тоже на стороне Деметры. Как и они, -- Миттермайер тоже кивнул на портреты. -- Могу даже сказать, что я рыцарь Деметры, опять же как и они... И не думайте, это не старческий маразм. Просто я много читаю.
Борислав медлил.
-- Вы поняли, к чему я? -- спросил Миттермайер уже настойчиво.
-- Кажется, да. Цивилизация Деметры и цивилизация Афины. И вот мы встречаемся... Так?
Миттермайер энергично кивнул.
И тут же энергия будто ушла из него.
-- Все не так просто, -- пробормотал он. -- Контакт встретит сопротивление, причем как у нас, так и у вас, я полагаю... Но отказываться от такого шанса нельзя. Нельзя. Только все должно быть честно. Борислав, скажите: вы знаете, что такое Вестерланд?
-- Э... Планета?
Миттермайер кивнул.
-- Что-то связанное с войной?
Миттермайер опять кивнул. С трудом.
-- Это планета. В области, всегда принадлежавшей Рейху. В конце войны с Союзом у нас была собственная гражданская война. Внутренняя. В ходе нее против предводителя аристократов, герцога Брауншвейга, взбунтовались его подданные, жители вот этого самого Вестерланда. Выступили, убили наместника. А Брауншвейг в это время проигрывал войну, и он решил, что навести порядок в своем тылу надо крутыми мерами. И он приказал применить против Вестерланда ядерное оружие...
Адмирал замолчал надолго. Эта история явно пробудила в нем не лучшие воспоминания. Борислав боялся пошевелиться.
-- ...Приказ был выполнен?
-- Да. Приказ был выполнен. Синхронная атака. Шестьдесят тератонных водородных зарядов. Там не то что ни один человек не выжил -- там вообще ничего живого не осталось. Представьте себе, эту планету до сих пор не заселили заново. Никто не хочет заниматься ее терраформированием. Отравленный океан и пыльные бури... Брауншвейга после этого убили через несколько дней, но это неважно... Так вот, после этой акции пошли слухи, что наша сторона сознательно позволила Брауншвейгу ее провести.
-- Зачем?
-- Чтобы лишить его поддержки. Показать всем, что он безумец. Собственно, так и случилось.
-- Это правда?
Миттермайер неопределенно повел рукой.
-- Совершенно точно это знали только два человека. Император и начальник его штаба. Обоих уже давно не спросишь... а при жизни их тем более не спрашивали. Но слухи ходили упорные. Судя по тому, что знаю я, все так и было. Два миллиона человек были принесены в жертву.
-- Но гражданская война была выиграна?
-- Вчистую. Больше не было ни одного крупного сражения, Брауншвейг мгновенно растерял всех сторонников... Борислав, вы понимаете, зачем я вам это рассказываю?
-- Думаю, что да.
-- Это было всего шестьдесят три года назад, -- сказал Миттермайер. -- Вот в чем все дело. Вот чего стоило нынешнее плавное развитие. Даже не прогресс.
Борислав смотрел в спокойные голубые глаза собеседника, как в зеркало. Да... Зеркало.
-- Вы очень честны, -- сказал он.
Миттермайер развел руками.