Дверь открыл Сергей. Родик не стал заходить в квартиру, не желая разговаривать с сестрой, и без того в последние несколько дней замучившей его телефонными звонками. Все, что можно было, он уже несколько раз повторил в различных вариациях. Однако это ее не успокаивало, и она продолжала задавать одни и те же вопросы. Родику это изрядно надоело, хотя он и оправдывал ее поведение наследственной волнительностью, свойственной женщинам его семьи. Посмотрев на угрюмое лицо зятя, он постарался растормошить Сергея.
— Привет, негоциант! Бери шинель, пошли на стрелку! Времени у нас немного. Надо еще кое-что обговорить.
Он, хотя и бодрился, сам заметно даже для себя нервничал. Предстоящее волновало. В первую очередь — неизвестностью. Несмотря на некоторый опыт общения с Алексеем, он понимал: на встрече все будет иначе, но как — предсказать было невозможно, а спросить… Накануне Родик встретился с Муром. Рассказал ему все и попросил совета. Однако ожидаемой помощи не получил. Разговор свелся к тому, что Мур посоветовал меньше говорить, больше слушать и не спорить. О том, чтобы Мур как-то вмешался, Родик напрямую попросить постеснялся, надеясь, что это и без того ясно. Предпринял ли Мур какие-то действия или нет — оставалось лишь гадать.
В общем, предстояла игра, правил которой Родик не знал. Право же на ошибку и тем более на то, чтобы ее исправить, отсутствовало. Неизвестны были даже основные принципы этой игры, но в том, что это именно игра, Родик не сомневался. Игра человеческими судьбами, а может быть, и жизнями.
Всеми этими мыслями Родик делился с Сергеем, пока они ехали в офис. Сергей молча слушал, а когда выходили из машины, спросил:
— Так что же я должен говорить?
— Я же объяснил, что могу только смутно догадываться. Твоя задача максимум — выжить. Поэтому, я думаю, надо со всем соглашаться и обещать все что угодно. Сейчас время работает на тебя. Там, смотришь, либо осел умрет, либо падишах. Сейчас Алексей появится. Может, он что-то прояснит.
Подъезжая к офису, Родик сообразил, что еще рабочее время и встречаться с Алексеем там нежелательно. Поэтому решил дождаться его на улице.
Вскоре во двор въехала знакомая «девятка» с затемненными стеклами. Задняя дверь открылась, и вышел Алексей. Родик пошел к нему навстречу, приветственно махнув рукой. Приблизившись, он протянул для приветствия руку, стараясь избежать ставших традиционными объятий, и спросил:
— Когда поедем? Сергея я привез.
— Это тот, что ли? — не ответив на вопрос, поинтересовался Алексей и, не дождавшись ответа, крикнул: — Поди сюда!
Сергей подошел.
— Что-то ты на терпилу мало похож, — окинув его критическим взглядом, заключил Алексей. — Вы говорили, что ему по бубнам хорошо дали, а не видно. На малохольного он тоже не походит. Больше на чертила или шармачника смахивает. Ох, не нравится он мне. Душой чувствую. Не дай бог, чтобы старшие так же подумали.
— Это вам, Алексей, так показалось. Он не такой. Скорее наоборот, — заступился за Сергея Родик и, чтобы перевести разговор на другую тему, спросил: — Какие наши планы?
— Вы едете за мной. А дальше по ходу.
— Тогда по коням. Сергею со мной ехать или с вами? Может быть, его надо проинструктировать?
— Что его инструктировать? За бабки пропавшие должен ответить. Никто его не простит. Базар затеет — до-поря получит. Канючить и парафинить не стоит. В отказник пойдет — отоварят по полной. Бздеть не надо, икру метать не надо, а дыней работать надо. Вот и весь инструктаж. Как старшие решат, так и будет. Кстати, Родион Иванович, вам тоже придется кое-что пояснить в плане нашего базла с пацанами. Помните?
— Это те двое в кафе?
— Они. Предъяву сочинили. Нужно достойный ответ дать.
— Нужно — значит, дадим. Я тут кое-какую наглядную агитацию для этого ответа приготовил, — сообщил Родик, приподняв портфель, который держал в руке.
— Надеюсь, понтов не будет? Это не просто стрелка, это…
— Я отдаю отчет в своих действиях, но не забывайте: хотя ваши законы я и знаю, им не подчиняюсь. В портфеле у меня образцы товаров со склада. Когда и как их демонстрировать, я соображу сам, — прервал Родик Алексея и сказал Сергею: — Напутственные слова понял? Садись ко мне в машину и успокойся.
