«Спасибо, я пас…» – покачал головой Сергей, доставая из шкафа чашки и пакетики с заваркой для чая, поинтересовавшись – «Люда, с каких это пор, ты куришь? Если мне не изменяет память, ты же бросила ещё в университете?».
«Долго же тебя не было, Сергей, если ты всё ещё обращаешь внимание на подобные мелочи…» – с улыбкой приветливо произнесла Велисарова, после чего, присев на широкий подоконник, зажгла сигарету, добавив – «Вот уже как год ничего не могу с этим поделать – нервы ни к чёрту, а так хоть какая-то отдушина…».
«Переживаешь из-за этого очередного чиновника?» – понимающе поинтересовался Мазаев, лаконично продолжив – «Люда, в данном случае, судя по материалам наших саратовских коллег, всё достаточно просто и очевидно – чиновника регионального министерства здравоохранения убрали выстрелом из оптики с дальнего расстояния прямо на выходе из дома. Сработали чисто и без свидетелей – можно сказать, просто классика жанра. Чиновник был в чёрном списке, если не ошибаюсь, под номером девяноста один. Сами экзорцисты также отреагировали на его устранение очередной лаконичной до безобразия издевательской формулировкой на своём информационном портале. Ну и что тебя так беспокоит в этом деле?».
«За всеми этими номерами дел и списками мы начинаем забывать о том, что здесь происходит на самом деле…» – несколько отстранённо произнесла Велисарова, поинтересовавшись – «А разве тебя, Сергей, не беспокоит, тот факт, что сегодня погиб ещё один человек? Что бездарно и глупо оборвалась ещё одна человеческая жизнь?».
«Да, конечно – безусловно, беспокоит…» – спокойно пожал плечами Мазаев, разливая кипяток из вскипевшего чайника по чашкам, рассудительно продолжив – «Впрочем, Люда, это работа – всего лишь наша работа. Мы, как следователи, всегда начинаем работу по делу уже после того, как что-то случилось. Разве нет?».
«Вот именно это меня и беспокоит, Сергей – вместо следователей, расследующих дело и находящих преступников, в данном случае мы, стеснённые рамками закона, стали статистами. Да что там – летописцами, составляющими жизнеописание чужих преступлений…» – эмоционально дрожащим голосом произнесла Велисарова и, взяв в руки чашку чая, добавила – «Этот сегодняшний, Загорин, или как там его – уже сто семьдесят первый, кому мы не смогли помочь! Просто вдумайся в эту цифру! Сто семьдесят первый, кто погиб из-за нашей неспособности что-либо изменить!».
«Люда, не принимай всё близко к сердцу – это не наша война…» – спокойно пожал плечами майор и, сделав глоток чая, резонно продолжил – «Экзорцисты – профессионалы, а не какие-нибудь обычные уголовники, действующие по шаблонам. Часть из них – выходцы из службы внешней разведки, прекрасно владеющие как оружием, так и способностью адаптироваться к любым условиям, меняя свои личности как перчатки. Неужели ты и, вправду, думала, что мы сможем что-либо им противопоставить?».
Велисарова с нескрываемым удивлением посмотрела на Мазаева, будто видела его в первый раз в жизни, мягко поинтересовавшись – «В каком смысле? И в чём же, по-твоему, наша роль?».
«Люда, пойми меня правильно – вся наша роль в этой шахматной партии заключается в том, чтобы ограничить оперативно-технические возможности экзорцистов, заставив их тратить силы и время на смену личностей, каналов снабжения оружия и методов ликвидации неугодных чиновников. Всё что мы можем – это просто усложнить им жизнь на территории страны и пожурить их за промахи. Мы вовсе не игроки за шахматной доской, а, скорее даже наоборот, как показал мой печальный опыт работы с Логиновой – мы просто марионетки, используемые другими в своих собственных интересах…» – с долей сожаления в голосе констатировал Мазаев, дополнив – «Поэтому, не принимай все эти промахи на свой счёт – это вовсе не твоя вина…».
«А чья?» – язвительно переспросила Велисарова, уточнив – «Погибло более ста семидесяти наших с тобой сограждан! Скажи мне, Сергей, кто, по-твоему, в этом виноват? И если не мы, то, кто должен стоять на страже закона?».
