Оказалось, у Севера были другие представления о длительности нашей поездки: он действительно решил добраться через всю страну к морю. Аргументировал он это тем, что мы постоянно находимся в движении, так нас сложнее вычислить. Но он не принял в расчёт нашу плохую подготовку к путешествию, много вещей он брать не позволил, сказал, что придётся потерпеть.
К вечеру сильно похолодало, сказать, что у меня зуб ну зуб не попадал — значит сильно приуменьшить действительность. Сева холод совершенно не беспокоил, он почти не снимал шлема, и его лицо за непроницаемым стеклом оставалось для меня загадкой. За всё то время, пока мы ехали, он не проронил ни слова, словно не хотел разговаривать со мной. Я следила за прядями его волос, колышущихся от сильного ветра, старалась не сильно держать его за талию, когда он увеличивал скорость, и вообще чувствовала себя не в своей тарелке, находясь так близко к нему.
Примерно в десять вечера стало темнеть, и поэтому, когда Сев остановился у обочины и снял шлем, я не сильно удивилась тому, что он сказал.
— Ночевать придётся в лесу.
— Да здравствует девственная природа. — я попыталась сгладить явственный сарказм слов, но мало получилось. Сев взглянул на меня и ойкнул.
— Да ладно тебе. Спать на голой земле… Романтика. — он улыбался, и по ямочке на его щеке я поняла, что он шутит, и в свою очередь невольно улыбнулась.
— Так и скажи, что ехать будем до утра. — я показала ему язык. — Я отомщу тебе за твою неправду, и мстя моя будет страшна!
— Ну-ну, — усмехнулся Север, толкая мотоцикл в кусты подальше от дороги, а затем повернулся и пошёл куда-то в темноту леса.
— Эй, ты куда? Комаров пошёл кормить? — я осталась одна, невольно поёжилась и бросилась за ним.
— Сейчас нет комаров. — отмахнулся он. — Я просто хочу размяться и отдохнуть.
— А-а, — потянула я, решив, что в его словах есть рациональное зерно. Я так устала, что меня не пугала перспектива ночёвки без палатки.
Далеко в лес мы уходить не стали, найдя более или менее приличное место недалеко от дороги, так, чтобы видно было мотоцикл, но не было видно нас. Я присела на землю рядом с деревом и блаженно вытянула ноги. В животе тихо заурчало и затихло, организм попросил еды, но поощрения уже не ожидал. Вообще, поесть стоило, но двигаться совершенно не хотелось. Как оказалось чуть позже, голод не тётка, тем более не дядька, и когда в конец разбушевавшийся организм уже в полный голос требовал поесть и побольше, я вздохнула и достала из сумки «боеприпасы».
Успев уже забыть о Севере, окончательно замёрзнув, я вытащила из рюкзака серую водолазку, думая одеть её под тёплую кофту с капюшоном, в которой была.
— У тебя вода осталась? — Сев напомнил о своём присутствии, а я от неожиданности вздрогнула.
— Никогда больше не подкрадывайся ко мне со спины. — недовольно сказала я, коря себя за нервность. — А то если я тебе врежу, будешь сам виноват. — Я выудила из сумки бутылку и бросила ему не глядя.
— Так сразу и врежешь? — он усмехнулся, поймав бутылку, и скептично прищурил глаза. — А не боишься мести?
— Ты же не тронешь ребёнка? — я невинно улыбнулась, а затем вспомнила о водолазке. Раздеваться почти догола при нём не хотелось, поэтому попросила. — Ммм, отвернись?
— Что? — не понял он, закрывая крышкой бутылку, которую почти наполовину опустошил. Я недовольно подумала, что мы будем делать, когда вода закончится.
— Ты без лишних вопросов никакую просьбу выполнить не можешь? — я продемонстрировала ему водолазку в руках. — Хочу переодеться.
— А ты сразу объясняй, зачем. — он снова ухмыльнулся, специально прикидываясь дурачком. Видимо ему было скучно. — Лес большой. — Сев неопределённо пожал плечами, кивнув в сторону.
— Зараза. — я сдвинула брови, подумала, что есть такие люди, которые произошли от баранов, просто отвернулась и, стянув кофту, пока не успела замёрзнуть, быстро оделась, а затем наконец застегнула куртку.
Меня сотрясала крупная дрожь, даже за столь короткий промежуток времени я успела продрогнуть, а заметив ехидно улыбающегося парня, раздражённо чихнула.
— Да, не возьмут меня в солдаты. Не умею одеваться, пока горит спичка. — пробурчала я и отвернулась. Я расслышала только сдавленный смешок, присела на землю и задумчиво уставилась на острые иголки сантиметровой травки. Север начал насвистывать что-то таинственное, я расслышала шуршание бумаги, наверняка опять уставился в карту. Я поднялась с земли, чувствуя, как от неё поднимается холод, и решила немного пройтись, перед тем, как мы вновь поедем. Мне уже хотелось спать, но я не знала, получится ли в ближайшее время выспаться, и жалела, что налила в термос чай, а не кофе.
— Ты ещё долго там клещей собирать будешь? — остановил поток мыслей голос Сева.
— Собираю я их всё равно на себя. — отмахнулась я, разглядывая ползущий между деревьями туман. Мне казалось, что если подойти сейчас к нему очень быстро, то можно потрогать его, и он будет плотный, словно вата.
— Всё, поехали. — он недовольно свернул карту и сунул сумку.
