— Если будешь упорно тренироваться, будешь ходить через неделю, не бегать, конечно, но… — Вадим впервые за всё время посмотрел мне в лицо.
— Через три дня. — ответила я, отвечая ему твёрдым взглядом. — Смогу ходить. Через неделю. Буду бегать. Через две. Научусь заново. Использовать энергию.
— С силой сложнее, мало тренировать тело, ты слаба духом…
— Две недели. — хрипло повторила я. — И так. Слишком долго.
— Я тогда помогу с тренировками. — вызвался Вадим.
— А я с силой и её контролем. — почти одновременно с ним шмыгнула Майя.
— И я. Буду следить, чтобы ты по учёбе не отставала. — добродушно улыбнулся Марк, но я содрогнулась: если он возьмётся за моё образование, мне придётся как минимум пятьдесят лет провести в библиотеке.
— А я вообще за тобой следить буду. Чтобы глупостей не наделала. — Даниэль деланно возмущался, но я чувствовала, как дрожит его рука.
— Я тоже помогу. Чем-нибудь. — смутившись, Варвара начала трепать косу, но заметив мою улыбку, сама улыбнулась, посветлев лицом.
— Все такие серьёзные. Тогда я помогу бить баклуши. Это тоже полезно. — Фил подмигнул и облизнулся, остро напомнив Киса.
— Судя по рвению наших мальчиков, то мне придётся лечить не только тебя, но и всех остальных. — Маргарита покосилась на невинно улыбающегося Филиппа.
— Что ж, а я по части психологической поддержки. — Алиса вздохнула, и я заметила быстрый взгляд, который бросила на неё Марго. Теперь я поняла, что только она была посвящена в тайну Алисы и её учителя, и была благодарна за моё молчание.
— Идиллия. — проворчала я. — А встать кто мне поможет?
— Я попробую. — от голоса я вздрогнула: в дверях стоял Бенедикт. На нём был дорожный синий плащ, подмоченный по краю, высокие сапоги забрызганы жёлтой глиной. Видно было, что он откуда-то бежал. Заметив трещины в полу, он на мгновение замер, мне даже показалось, побледнел. — Видимо, я опять опоздал. — Он подтянул к полуразрушенной кровати единственный уцелевший стул.
— О чём ты? — тихо спросила я, но он замолчал, глядя в окно, стучавшее стёклами от порывов ветра. Все молчали, не решаясь помешать ему собраться с мыслями.
— Я должен был вмешаться. — Бенедикт вдруг посмотрел на Вадима. — Я никогда не вмешивался, считал, что вы сами уже достаточно взрослые, чтобы решать самостоятельно. Но вы же дети, обычные дети… — Его голос дрогнул, и Бенедикт замолчал.
— Не такие уж и дети. — удивлённо заметила я.
— Это моя вина в том, что с тобой произошло. Я должен был остановить, предотвратить. — я заметила, как побелели сжатые в кулак пальцы, но Бенедикт даже не смотрел на нас. — Я знал о ваших разногласиях с Даниэлем, но не вмешался, решил, что сами найдёте общий язык. Я знал, что вы вызываете духа, но опять решил, что такой урок будет в пользу, я проглядел последствия. Когда мы с Кристианом пытались их решить, он… — Он быстро глянул на Алису и отвёл глаза. — Лина, твой первый урок по трансформации. Тогда его ранили. — Алиса не удержала судорожный вздох. — Я не стал вмешиваться, когда аним изменил время, не успел, вы уже начали искать решение. Не стал вмешиваться в ваши с Даном отношения, опять же, подумал, что сами уже в состоянии разобраться в собственных чувствах. Сложнее было не вмешаться, когда тебя едва не убил аним, но я не стал ставить вас в известность, бросил все силы старого ордена на поимку духа. Но оказалось, что их слишком много, мы не успевали помогать ещё и вам, так было проще, не нужно было ничего объяснять. — Теперь он посмотрел на меня. — Я видел все твои метания, видел, как ты пыталась понять, кем являешься, не остановил, когда ты сбегала в город на свой страх и риск. Я всегда следил за вами, но не вмешивался. А сейчас… Я не успел предотвратить беду. Твоё прошлое было якорем, надёжно держащим на месте, было твоим стабилизатором. Снимать проклятие было бы ошибкой, но я не рассказал.
— Я же жива. Пусть с ограниченными возможностями, но жива. — твёрдо возразила я, натужно сглатывая. От речи всё сильнее саднило горло.
— Я хотел вас остановить, но не успел. — будто не слыша меня, продолжил Бенедикт. — Правила запрещают вмешиваться в жизнь не своего подопечного.
— Прекрати. Это не твоя вина, что Нонна не успела её воспитать. — вмешался в разговор Вадим. — Ты не глава, ты лишь избранный, не тебе решать за всех, не на твоих плечах такая тяжесть.
