На следующее утро Дороти и Эдвард Джексон встретились как старые друзья.
– Ну, как лорд Карниваль? – спросила сестра, оставляя свой чемоданчик в комнате секретаря, прежде чем навестить больного.
– Рвёт и мечет, дорогая, – с улыбкой ответил секретарь.
– Знаете, что я подумала, сэр? – с энтузиазмом продолжила Дороти. – Здесь очень нездоровая атмосфера. Эти тяжёлые гардины, расписные обои, гобелены! Вы знаете, что они губительны для лёгких? Многие больные чувствовали себя гораздо лучше после того, как комнаты их приводились в надлежащий вид. Я придаю гигиене решающее значение. И что, все комнаты лорда отделаны таким образом?
Сестра укоризненно смотрела на Джексона так, словно именно в его ответственность входила обстановка дома.
– Боюсь, что да, дорогая, – ответил тот.
– И личный кабинет его светлости отделан в том же духе? – не унималась Дороти.
– Ну, наподобие того.
– Надеюсь, в нём регулярно делают уборку?
– Боюсь, что нет. Лорд Карниваль не позволяет заходить в кабинет в его отсутствие, а, когда он работает, то убирать там, разумеется, нет никакой возможности.
– Какое удивительное пренебрежение элементарной гигиеной!
– И я не советую вам, Дороти, даже думать о каких-либо изменениях в жизни лорда. А тем более – выступать с какими-нибудь предложениями. Не советую.
Сестра вошла к Карнивалю, покорно опустив голову, и с удивлением обнаружила, что пациент довольно бодро прохаживается по комнате. Не обращая внимания на Дороти, Карниваль резко обратился к секретарю:
– Я так и знал. Я знал, что этот Олверни – полный болван. Взгляните, – он кинул на руки Джексону какой-то свёрток, и секретарь с трудом поймал его на лету.
– По-моему, довольно милая вещица… – осторожно предположил тот, заглядывая в свёрток и с опаской косясь на хозяина.
– Чушь! – отрезал Карниваль. – Совершенно не то. Лучше просто выкинуть деньги в окно, чем платить ему. Слепой болван.
Джексон отложил полураскрытый свёрток на комод и почтительно отступил.
– Мы пойдём в библиотеку и займёмся каталогом. А вы, – обратился он к сестре, – можете остаться пока здесь. Может, позже мне понадобится какая-нибудь пилюля, – в голосе Карниваля сквозил желчный сарказм.
– Я буду в вашем кабинете, если позволите. Почитаю медицинский журнал, – тихо сказала сестра Джексону, когда они выходили из спальни.
– Да, располагайтесь. Не завидую вам. Скорее всего, мы будем работать до ланча, так что времени у вас более чем достаточно.
Когда лорд Карниваль и Джексон спустились по деревянной лестнице с индонезийскими фигурами, и прошло некоторое время, достаточное для того, чтобы они углубились в работу, Ива вышла из секретарской и осмотрелась. В коридоре было четыре двери, все по одной стене: В саму секретарскую (она находилась ближе всех к лестнице), в кабинет лорда, в спальню и, видимо, гардеробную, которая замыкала коридор. Дверь в спальню оставалась открытой, и Ива ещё раз, уже не спеша и обстоятельно осмотрела это помещение. В нём не было ничего интересного, кроме свёртка, который продолжал лежать на комоде. Ива развернула его. Это было зеркало, обрамлённое серебряной филигранью, очень изящное, украшенное эмалью кантонской работы. Вещица, в самом деле, была очень хороша, и составила бы гордость любой коллекции. Карниваль был слишком придирчив, хотя – неизвестно, что сам он желал бы видеть в этом свёртке.
Ива вернулась в коридор и подошла к двери кабинета. Разумеется, он был заперт, но Ива, внимательно осмотрев замочную скважину, только усмехнулась. Даже медсестра могла бы открыть такой замок шпилькой.
Войдя в кабинет, она остановилась посреди небольшой, сильно заставленной комнаты и даже не осмотрелась, а чутко прислушалась к своим внутренним ощущениям. По правде говоря, она была совсем не настроена, но стоило приложить некоторые усилия и воззвать к своему таланту. Монументальный стол из наборного дерева был завален книгами, книги стояли на полке по правую руку от стола: у Каниваля были широкие интересы в истории, и его библиотека могла бы сделать честь любому научному обществу. Видимо, сейчас его увлекала история Древней Греции, и на столе были разложены книги о Троянской войне. Лорд делал выписки – несколько листов, испещрённых текстом с отметками и энергичными «NB!» на полях лежали точно напротив рабочего кресла лорда. Взглянув на верхний, Ива удовлетворённо кивнула головой. Размашистый, волевой почерк, как раз в духе Карниваля.
