Затем она медленно обошла кабинет: От стола, мимо книжной полки, мимо окна, завешенного плотными шторами, к огромному книжному шкафу в углу, далее – к камину. На стенах висело несколько небольших картин старых мастеров; у противоположной от окон стены находилась высокая витрина, в которой стояли прекрасные древние вещи: Древнегреческие вазы, египетские статуэтки, китайские нефритовые фигуры – воистину, подлинные сокровища. Коллекция была восхитительна, и Ива замерла перед витриной, наслаждаясь слабой, но густой, плотной и ароматной аурой древности, которая исходила от этих предметов, проникая даже сквозь стекло. И был ещё один слабый, но своеобразный сигнал, пульсирующий в висках ясновидящей: Чем больше прислушивалась к нему Ива, тем удивительнее было его воздействие. Как всегда, лёгкая дурнота подкатила к горлу, перед глазами зароились мелкие мушки: Ива подняла руку и почувствовала лёгкий зуд на кончиках пальцев. Она повела рукой, и чуть не вскрикнула от боли, едва рука указала на рабочий стол Карниваля. Ива опустила руку и кинулась было обратно к столу, но неожиданно в коридоре раздались голоса, вернее – громкий, раздражённо-назидательный голос лорда Карниваля. Ива приникла к двери – лорд с секретарём прошли мимо кабинета и зашли в спальню, раздражённый голос Карниваля стал слышен глуше.
Видимо, Джексон всё же рискнул заговорить о завещании.
– Чушь! Вы мелете чушь, Джексон! Богатство – фальшивый бог для нищих! Неужели вы действительно полагаете, что богатство хоть что-то определяет в участи человека? Ага, так же, как эта свора родственничков, которая с нетерпением ожидает моей смерти! – Карниваль рассмеялся недобрым, язвительным смехом.
Ива проскользнула в коридор, но не рискнула возиться с замком, чтобы не привлечь внимания. Руки у неё сейчас дрожали, и с булавкой ничего не вышло бы.
– Что такое моё богатство? – продолжал лорд Карниваль сварливо. – Гримаса фортуны, прихоть генеалогии, ничего более. Тьма состоятельных глупцов проживают жалкие жизни и умирают в ничтожестве! Только сам человек решает – быть ли ему властителем мира, или считать свои гроши в какой-нибудь лачуге!
Казалось, Карниваль сам распалялся от своей речи, и Ива слышала, что больной энергично прохаживается по комнате. Секретарь, спровоцировавший пылкую речь хозяина, теперь хранил полное и явственно испуганное молчание.
– Скажите мне, что вам нужно, Джексон? Вы думаете, вам нужны деньги? Разве вы хотите денег – металлических кругляшек и грязных бумажонок, замаранных тысячами жадных рук? Вы их так уж хотите? Чушь! Вы полагаете, что за эти бумажонки можете купить всё, что пожелаете, что сделает вас, по вашему дурацкому мнению, счастливым? Ерунда! Вы не купите власти, как бы естественно это ни казалось! Власть денег – самая ненадёжная из всех. Власть кроется в натуре человека, а не в его карманах! Вы не купите молодости, когда она покинет вас, Джексон. И, самое главное, вы ни за какие деньги не купите… Что там такое?! – неожиданно прервал себя Карниваль. – Кто там? Чёрт побери, кто там шуршит? А-а-а, это вы, неугомонная благодетельница?
Ива вошла в спальню и, опустив голову, стояла перед Карнивалем. Она старалась скрыть острую досаду: Хотелось бы услышать, чем же собирался закончить свою речь Карниваль, но она неудачно облокотилась о стену коридора, задев столик для писем, и шум привлёк ненужное внимание. Ах, как это было некстати!
– Простите, милорд, я хотела напомнить, что вам следует измерить температуру… – пролепетала она.
Разумеется, Карниваль выгнал её. Но вдохновение уже покинуло его, и он более не вернулся к теме, заинтриговавшей Иву. Впрочем, она увидела и услышала достаточно, чтобы было, о чём поразмыслить. В течение дня она несколько раз пыталась улучить момент и запереть дверь в кабинет, опасаясь, что лорду придёт фантазия предаться своим историческим штудиям; и лишь во второй половине дня Ива, улучив минутку, вновь воспользовалась шпилькой.
Даже прикосновение к двери кабинета теперь вызвало ломоту в пальцах и головокружение. Непременно надо было вновь побывать в кабинете. Но это было невозможно, пока лорд Карниваль гонял секретаря за всякими поручениями по коридору, и сам то занимался в кабинете, то отдыхал в спальне по соседству. Правда, мисс Ива уже сообразила, как можно уложить лорда в постель на некоторое время и была твёрдо намерена привести свой план в исполнение уже на следующий день, но в довершение неприятностей мисс Ивы, лорд Карниваль сообщил, что завтра её услуги вовсе не понадобятся.
– Надеюсь, вы не станете покидать дома? – спросила Дороти-Ива с тревогой.
– Не вашего ума дело, – и Карниваль жестом велел ей удалиться.
Как и следовало ожидать, вскоре после появления в газетах залихватских статеек об убийстве Зулейки, у жертвы обнаружились весьма колоритные родственники. Не так много, как у Карниваля, но достаточно, чтобы вызвать головную боль у старшего инспектора Суона.
