«Я только прогуляюсь до первого дерева и вернусь обратно», – не выдержала Соня и вышла за калитку, прихватив кувшин для родниковой воды.
Она не заметила, как углубилась в лес, чувствуя ласковое прикосновение к щекам горячего еще солнечного луча и ощущая под ногами мягкий настил хвои и мха. Соня вдыхала душистый запах смолы, исходящий от сосен, и прислушивалась к успокаивающе журчащему прозрачному лесному роднику с каменистым дном.
Величавость, покой и невозмутимость. Природа купалась в чуть розоватом свете, и Соне чудилось, что она попала в сказочное царство умиротворяющей тишины, поглощающей низменное, случайное, мелкое. Она любовалась корнями, вылезающими из-под земли, пнями, обросшими опятами, солнечными пятнами на мягкой, начавшей желтеть, траве, и была счастлива.
Выйдя на поляну, присела у подножия сосны, сняла косынку и накинула ее на плечи, затем прислонилась головой к стволу и, закрыв глаза, подставила лицо ласковым лучам заходящего солнца. Умиротворение и покой окутали Соню, и она задремала.
Сквозь сон она вдруг почувствовала, как косынка медленно сползает с ее плеч. Соня вздрогнула и открыла глаза.
Возле нее, переминаясь с ноги на ногу, стоял огромный черный ворон и с интересом разглядывал ее ярко-красную косынку. У Сони от страха закружилась голова, она зажмурилась: «Нет! Этого просто не может быть! Нет здесь никакого ворона! И вообще это только сон!»
Через некоторое время она снова открыла глаза и действительно никого рядом с собой не обнаружила. Соня с облегчением вздохнула и коснулась шеи: косынки не было! Она вскочила и бросилась к дому, уговаривая себя не оглядываться, хотя чувствовала, как кто-то невидимый и страшный несется за ней по пятам.
Миновав калитку и на бегу ухватив с завалинки корзинку с яблоками, заскочила в дом и заперла за собой дверь на оба засова. Постояла немного, переводя дух и успокаивая бешено бьющееся сердце, затем переступила порог сеней, заходя в кухню, да так и замерла на месте.
На спинке стула возле стола сидел ворон и держал в клюве ее красную косынку. Неужели она оставила двери открытыми, когда уходила? Соня на подкашивающихся от страха ногах прошла к столу, поставила на топчан корзину и села рядом, не спуская глаз с ворона.
– Я Карлуша! – произнес отчетливо и внятно ворон, роняя косынку.
Это последнее, что помнила Соня. Нервы были на пределе, и на осознание происходящего сил уже не хватило. Глаза закатились, и она сползла с топчана на пол…
Очнувшись от забытья, поняла, что бред все еще имеет место быть. И если она не взглянет своим страхам в глаза, то ситуация не разрешится. «Мистика какая-то! Этого же просто не может быть! Ну не мог он разыскать меня за тридевять земель. Не за поездом же он мчался, в конце-то концов?!»
– Я Карлуша! – настырно повторил ворон, увидев, что Соня открыла глаза и смотрит на него, топчущегося рядом.
– Я помню, что ты Карлуша. И не надо так нервничать, – разозлилась Соня не столько на ворона, сколько на свои страхи, и поднялась. – Зачем же меня пугать-то? Просто я думала, что это другой какой ворон. А если бы я знала, что это ты, вовсе бы и не испугалась.
«Что за бред я несу? Дожила: перед вороном оправдываюсь!»
– Сейчас ужин будем готовить. Если ты, конечно, не возражаешь, – посмотрела она на ворона сверху вниз. – Кушать-то хочешь? Хочешь, по глазам вижу… Просто уму непостижимо, как ты снова меня разыскал?
Ворон походил туда-сюда, как бы раздумывая над ее словами, затем взлетел на спинку стула и затих. Соня, упорно стараясь делать вид, что ничего особенного не происходит, принялась готовить сладкий ужин. Она пекла свои любимые пирожки с яблоками, тесто для которых поставила еще днем, и изредка поглядывала на ворона. Тот сидел смирно, словно задумавшись.
«Как он умудрился найти меня за тысячи километров? – не могла успокоиться Соня. – Нонсенс! Вот я завтра проснусь и выяснится, что он приснился мне во сне. Быстрее бы проснуться… Неужели во сне тоже хочется кушать?»
– Есть-то будешь, Карлуша? – робко спросила она ворона.
Тот не шелохнулся. Соня поставила на пол большое медное блюдо с пирожками.
– Угощайся! Очень вкусно! – уверила она птицу и села за стол, но сама есть не стала, наблюдая за вороном.
Повторять приглашение не пришлось. Ворон покинул спинку стула, важно приземлившись возле угощения, и звонко задолбил крепким клювом по меди. Он съел все до крошки, затем подошел к двери и ударил по ней клювом. Соня тут же поднялась и распахнула перед вороном сначала дверь в сени, затем входную. Ворон с гордо поднятой головой вышел из дома, ловко перешагивая через порожки. Оказавшись на крыльце, подпрыгнул, взмахнув огромными крыльями, и исчез в темноте наступающей ночи.
Соня заперла двери на задвижки и перед тем, как отправиться в спаленку, задержалась у зеркала. «Неужели я начинаю сходить с ума? – подумала она, скользя взглядом по размываемому слезами отражению. – Ах, ну почему нельзя все исправить…» Нет-нет, надо поскорее лечь спать. Утром все преобразится, и в ее жизни снова засветит солнце.
