Соня тоже засобиралась. Голова кружилась от великого множества комплиментов, которыми ее осыпали словно из рога изобилия, от осознания важности собственной персоны, от предстоящего сизифова труда по очистке авгиевых конюшен, а также от терпкого запаха моря цветов и выпитого шампанского.
Она вдруг заметила многозначительные взгляды своего ближайшего окружения и насторожилась.
– А ведь сегодня четверг, – подмигнул игриво Юрик.
– Чистый, – расхохоталась Белова. – Пора нам всем очиститься от прегрешений. За неделю-то их немало допущено.
– Я не поняла, – покраснела Соня, чувствуя какой-то подвох.
– Так мы все объясним, – заулыбался Юрик. – В баньку идем, голуба ты наша, в баньку. Надеюсь, ты не против, что я к тебе на «ты» обращаюсь? Ведь теперь мы – свои люди. А вот когда помоемся, попаримся, веничками похлещем друг друга от души, так и вовсе родственными душами станем. Да и повеселимся заодно. Так сказать, совместим приятное с полезным.
– А можно без меня? Я сегодня очень устала.
– Нельзя! Традиция есть традиция. Да ты не бойся, никто тебя не съест, – заверила Соню Белова. – Так втянешься, что за уши будет не оттащить.
– Сидим-то чего? Ехать пора, – заторопил энергичный Юрик, которого просто распирало от предвкушения удовольствий.
Соня понимала, что они все равно не отвяжутся, и она должна – теперь просто обязана! – через это пройти. И чем скорее, тем лучше. Правильно говорят: «В чью арбу сел, того песню и пой». Сейчас она боится того, чего не знает. Так надо узнать – и страх пройдет.
О чудодейственных четвергах давно ходили слухи между сотрудниками. Поговаривали, что там можно было уладить любой вопрос и решить самую сложную проблему. Поэтому Соне непременно нужно узнать секрет этого сборища. Тем более что отбиться вряд ли удастся.
И напрасно она переживала. Баня как баня: предбанник с накрытым столом, удобные диваны и кресла, вместительная парная и роскошный бассейн с джакузи, окруженный высокими раскидистыми пальмами и цветами. А еще красавцы-банщики, которые от души похлестали ее березовыми веничками и сделали великолепный массаж.
Соня осталась довольна. Она сидела, укутанная в белоснежную простыню, и пила мятный чай с медом. Вокруг расположилась верхушка финансовой мафии города.
– Как настроение? – спросил Юрик Соню.
– Здорово! Я люблю русскую баню.
– Значит, и четверги, которые чистые, тоже полюбишь.
– Так как же мои покойнички? – обратилась к Беловой Аллочка и капризно надула губки.
– Так же! Смотри, не лопни от жадности! Я тебе сколько в прошлом квартале выделила на строительство подъездных дорог и перезахоронение? Забыла?! Так я напомню! А ты хоть палец о палец ударила? Скоро твои покойнички из гробов своих затопленных восстанут и забастовку тебе устроят. Не боишься?
– А что мне мертвых-то бояться? Я живых больше боюсь.
– Ну что ты к ней прицепилась? – стал на защиту Аллочки Юрик. – Посмотри, какая она у нас молоденькая да гладенькая. А вкусненькая какая, ты себе даже не представляешь!
– Вот уж очень нужно! – скривилась Белова.
– Иди к папочке, детка, я тебя пожалею, – позвал Юрик, и Аллочка тут же уселась ему на колени, хихикая и закатывая к потолку глаза. – Разве можно отказывать такой сладенькой девочке?!
– И как тебя муж-то сюда отпускает, да еще от двух малых деток? – покачала головой Белова.
– Да очень просто, – веселилась от души Аллочка. – Он сначала против был. Потом, как увидел, какие я деньги домой приношу, тут же свалил на меня свой бизнес и живет теперь в свое удовольствие. А если ему что-то не нравится, так пусть сам и зарабатывает.
– Видишь, какая она лапочка? Обязательно дай ей денег на ее покойничков.
– Это теперь не ко мне, а к ней, – Белова кивнула на Соню. – Теперь она царица. Ей и пойте дифирамбы, чтобы она разрешила от своего пирога откусить.
– Да брось прикидываться-то! Куда она без твоих советов денется? Ей еще учиться да учиться нашему делу. А мы за ней присмотрим. – Юрик ласково взглянул на Соню.
– Так я получу денежку?! – обрадовалась Аллочка.
– Конечно же получишь, лапочка моя, – успокоил ее Юрик и подмигнул. – А пойдем-ка мы с тобой обсудим этот вопрос. Зачем в долгий ящик откладывать? – и они вышли из предбанника.
– Ты чего так побледнела? – обратилась Белова к Соне. – Ничего, привыкнешь. А ты как думала? Что поднесут тебе власть на тарелочке с бриллиантовой каемочкой, а ты только пальчиком своим наманикюренным будешь указывать? Нет, дорогая! Сначала в такой грязи обваляют, что тебе и во сне не приснится! Душу из тебя вынут, выпачкают, а потом снова в тебя засунут. И ты уже будешь не ты, а совсем другая личность, к которой придется приспосабливаться. А себя-то ты точно потеряешь. Считай, что уже потеряла, когда согласилась должность принять. Здесь без этого никак нельзя. Я тоже раньше надеялась, что хотя бы дома останусь прежней. Нет, это невозможно! Дома ты будешь такой же сукой, как и на работе.
– Выходит, я попала в ад?
