– Правильно понимаешь: ты попала туда, где сбываются мечты! И тебе придется пройти все круги ада и идти с нами до конца. Ты сама выбрала свой путь. Никто тебя силком не тащил. И запомни: это не мы к тебе в гости пришли, это ты влилась в наш дружный коллектив, купила себе место под солнцем. Поэтому отныне будешь жить по нашим правилам. А правила у нас суровые: шаг вправо, шаг влево – расстрел.
– Или психушка, – расхохоталась дурашливо Аллочка, входя в предбанник. За ней плелся утомленный Юрик.
– Правильно. Или психушка, – поддержала Белова. – Это у нас быстро делается.
– Без шуму и пыли, – заулыбался Юрик. – Но ты, Сонечка, не переживай. Мы такие финансы в эту психушку вбухиваем, что там лечат очень хорошо.
– Это уж кому как повезет. – Белова усмехнулась, заметив, как Соня плотнее укутывается в простыню, словно ей холодно. – А если думаешь, что тебя наш мэр под свое крылышко возьмет, – продолжила Белова, – то сильно ошибаешься. Он тоже играет по тем же давно установленным правилам. Поэтому сладко кушает, крепко спит и денежку большую имеет. Знаешь, сколько он уже за границу переправил? Не сосчитать. Боится, что здесь могут отобрать, если что. Так что расслабься и получай удовольствие.
– Вы как хотите, а я пошла веселиться, – заявила Аллочка и выпорхнула из предбанника.
– Девочки, сколько можно – о делах да о делах! Сегодня все уйдем отсюда довольные и счастливые. Я об этом позаботился. Сонечка, так кого из банщиков, что я для тебя подыскал, ты выбрала? Может, обоих, так не стесняйся. Теперь ты здесь хозяйка.
– Мне никто не нужен! – Соня почувствовала, как запылали щеки.
– Как это – не нужен?! – прищурила заплывшие глазки Белова. – Ты что же, сухой решила уйти отсюда? Не выйдет, дорогая! Придется разговеться. Не все же тебе твоим импотентом довольствоваться. Да ты не зыркай так на меня, не зыркай. Думаешь, я не знаю, как выглядит удовлетворенная женщина? – Белова сочувственно усмехнулась.
– Я ни с кем не собираюсь обсуждать свою личную жизнь.
– Ты зря-то не старайся. Все равно он тебя сейчас не слышит. А хороший мужик тебе явно нужен, по глазам вижу. Муж твой, конечно, видный мужчина: весельчак, балагур, душа компании и любимец женщин. Ужасно любит всем нравиться. Так старается перед чужими-то бабами, что у него аж скулы сводит от улыбок. А домой-то приходит, наверное, черней тучи? И остаются тебе от его внимания только огрызки? И держит он тебя на голодном пайке? Это чтобы другим женщинам больше досталось. У него во всем расчет… Чего молчишь? Ведь не балует он тебя в постели? А знаешь почему? Потому что боится, что ты познаешь вкус наслаждения, и тебе захочется чего-то большего, чем его скупые подачки. Тогда в толк не возьму: как же он отпустил-то тебя от себя?! Не такой уж он дурак, чтобы не догадываться, что здесь с тобой произойдет. Неужели боится чего-то более страшного, чем твои маленькие четверговые приключения?
– Девочки, не ссорьтесь! Вам еще долго вместе в баньку ходить. А ты не капризничай, – обратился к Соне Юрик. – Не хочешь красавцев-банщиков, так я сам тобой займусь.
– Ишь, чего удумал! – возмутилась Белова. – Ты вон со своими девочками разбирайся, а ею я сама займусь.
Юрик ошарашенно уставился на Белову.
– И нечего кривляться! Ты знаешь, что я имею в виду, – отмахнулась Белова от Юрика и подвинулась ближе к Соне. – Есть у меня на примете один молодой красивый стоматолог. Такой интеллигентный, образованный. Как раз то, что тебе нужно. И до того темпераментный, просто пальчики оближешь! Он сразу же избавит тебя от всех твоих душещипательных заморочек и от головной боли заодно. Так вот, он мне много чего должен, и ему не рассчитаться со мной до самой смерти. А потому – дарю! Владей и радуйся богатой красочной жизни, которая у тебя наконец-то наступит!.. Не слышу благодарности. Только не вздумай назвать нас сумасшедшими. По глазам вижу – тебе этого очень хочется. Не советую! Иначе сама окажешься в городской психушке. Там нынче многие городские правдолюбы проходят лечение. Вот только почему-то никак не вылечатся. Наверное, у них аллергия на сильнодействующие препараты.
– Ну будет ее пугать-то! – пожалел Юрик Соню, готовую упасть в обморок от услышанного. – Не видишь, она и так сидит ни жива ни мертва. Как бы удар не хватил.
– Хватит, так похороним с почестями. Аллочке вон поручим. Она со своим похоронным бюро за каждым покойничком в городе и пригороде гоняется, ни одного не хочет упустить. Вот и отдадим ей «нечаянно угоревшую в бане до смерти».
– Нет, Дмитриевна, ты торопишься. Мы Сонечку даже еще не проверили. И потом, ты же не хочешь, чтобы на твое место пришла мать Аллочки, твоя заместительница?
– Конечно не хочу. Она вообще весь город в вертеп превратит.
– Вот и давай поможем нашей Сонечке.
– А можно, вы этим займетесь с завтрашнего дня? – пролепетала Соня, пытаясь оградить себя от реально надвигающейся опасности, которая заставляла ее бедное сердце замирать от безысходности.
