– Нет, детка! Ты просто не знаешь, от чего отказываешься. А узнаешь, еще будешь просить. Лучше сразу вникнуть в суть наших деловых проблем. Нырнула в них топориком – и с тобой все сразу становится ясно: или утонешь, и тогда мы тебя похороним, или научишься плавать. Другого не дано.
– Ну почему же? – возразил Юрик. – Есть и третий выход – попасть в психушку.
– Ну что ты, Юрий Иваныч, в самом-то деле! Не видишь, она у нас барышня умная. Как только познает все прелести власти, мы подумаем, как нам избавиться и от Аллочки, и от ее мамочки. Что-то уж слишком их родня расплодилась в нашем городе. Скоро и плюнуть будет некуда, обязательно попадешь в одного из их клана.
– И то верно, – согласился Юрик. – Ты нам, Сонечка, как воздух нужна. Именно ты поможешь утвердить новую власть в городе. Мы сделаем тебя нашим предводителем. И будем служить тебе верой и правдой. Но уж и ты тогда не забывай нас, сирых да убогих.
– Брось придуриваться, Юрий Иваныч, Сонечка все и так прекрасно понимает. Теперь мы для нее – самые близкие люди в этом городе.
– А как же муж?
– Этот дурачок даже не ведает, какая ему судьба уготована.
– Какая же?
– Иваныч, не тупи! Теперь он будет самым красивым оленем города!
– И у него будут самые ветвистые рога! – расхохотался Юрик.
– Какой ты у нас сообразительный! Тогда в «нумера»?
– Погоди-погоди! А как же танец живота?! Традиция есть традиция! Зачем же вечер-то портить?
– Ах ты проказник! Тогда сам и начинай второй акт Марлезонского балета.
– Почту за честь!
Юрик тут же вскочил, выглянул в коридор и, приказав сделать музыку громче, повернулся к дамам и резко сдернул с себя простыню, обнажив внушительное брюшко над тонкими ножками.
Соня еле сдержалась, чтобы не потерять сознание. Страх от услышанного сковал тело, она ощущала себя ватной куклой, которую дергают за ниточки, принуждая двигаться.
Юрик под музыку старательно извивался перед дамами, поворачиваясь к ним то задом, то передом, то выставляя напоказ упитанные бока.
«Нет, – упрямо думала Соня, – это не может быть действительностью! Это только дурной сон! И я сейчас проснусь!» Но она почем-то не просыпалась.
А действо продолжалось. Вернулась Аллочка и, сбросив с себя простыню, с удовольствием присоединилась к нудистскому танцу. Она словно змея обвивалась вокруг Юрика, касаясь его стройным телом и заставляя резвиться, как ребенка. Белова не удержалась и тоже, высвободившись из простыней, пустилась в пляс. Для своего гигантского веса она двигалась довольно живо и танцевала с большим воодушевлением, делая руками замысловатые па и сотрясая пол топотом слоновых ног.
«Я точно сошла с ума! – думала Соня, не в состоянии отвести глаз от этого безумного танца. – Там не хватает только меня».
– Ну что же ты, Сонечка! Иди к нам, – звали ее. – Веселись пока весело. У тебя сейчас нет причин для грусти.
«Это никогда не кончится… если я не приму условий игры. Это никогда не кончится… если они не признают меня своей. Неужели правда – то, что было сказано о психушке?! Это Федор отдал меня им на растерзание! Он не мог не знать, что здесь творится. Он снова предал меня!»
Соня медленно поднялась и решительно опрокинула рюмку водки. Спиртное обожгло нутро, но придало бесшабашной дерзости.
«А гори оно все синим пламенем!» – напоследок подумала она, сбрасывая простыню и входя в круг танцующих.
– Вот и умница! – похвалила Белова, стараясь перекричать громкую музыку. – Лучше как следует прогнуться, чем сломаться.
– А раз прогнулась, теперь так и останешься в этой позе, – расхохотался Юрик. – Но ты не переживай, Сонечка, и в этом есть какая-то своя прелесть.
Неожиданно Соня почувствовала головокружение и замерла, наблюдая, как происходящее вокруг сатанинское действо затягивается туманом, растворяясь и избавляя ее от обязанности участвовать в этом чудовищном вертепе.
– Ребятки, забирайте ее, она ваша… И наша – тоже, – последнее, что она услышала, теряя сознание…
Соню подхватили крепкие руки красавцев-банщиков, обученных искусству соблазнения и удовлетворения сильных мира сего. Иногда она приходила в себя, но осознавая, что кошмар еще продолжается, вновь проваливалась в беспамятство. Где-то в душе все же теплилась робкая, но спасительная надежда на то, что он когда-нибудь да закончится…
Привезли ее домой на персональной служебной иномарке только под утро.
– Соня, все нормально? – открыл калитку не сомкнувший всю ночь глаз Федор.
Он старался не встретиться с женой взглядом и изо всех сил разыгрывал роль любящего и внимательного мужа, держа Соню под руку и помогая ей подняться на второй этаж.
– Давай я помогу тебе туфли снять, ноги-то устали. Как ты себя чувствуешь, дорогая?
– Прекрасно! – ответила Соня, поражаясь своему спокойствию.
– А что там было?
– Веселье до упада! Тебя интересуют подробности?
– Конечно нет! Я верю, что там было все вполне прилично.
– Только так, и никак иначе! Ты иди спи, рано еще. А я в ванной полежу. Смою с себя остатки праздника.
«Ты прекрасно знаешь, что там были одни непристойности! – думала она, глядя в спину уходящему Федору. – Неужели тебе все равно, что со мной произошло?!»
