И вдруг до сознания Сони дошло, что он намеренно окунул ее в эту трясину. Но зачем?! Чтобы сделать такой же, как они. Чтобы сделать ее такой же, как он сам! Чтобы Соня наконец стала понятной и управляемой, а он больше не боялся, что она когда-нибудь взбрыкнет и поступит по-своему. Он решил уничтожить ее личность, испоганить душу!
За шесть лет совместной жизни Федору так и не удалось превратить Соню в ручную, понятную для себя. Она была словно с другой планеты, а потому, несмотря на полное превращение в домашнюю прислугу, так и осталась для него недосягаемой. А если ты не можешь дотянуться до чего-то возвышенного, надо сделать так, чтобы оно валялось у тебя под ногами, то есть сломать, срубить под корень. Так он и сделал… И ничего, что запачкалось. Зато дотянулся.
Федор подошел к двери, помялся в нерешительности и снова вернулся.
– Нам нужно поговорить. – Он присел в кресло у столика с зеркалом.
– О чем?
Она знала, но намеренно задала этот вопрос. Может, надеялась, что произойдет чудо, и он поведет себя непредсказуемо? Хоть на миг, хоть на какие-то доли секунд она позволила себе помечтать…
– Ты знаешь… О документах, которые тебе нужно подписать.
И мечты рассыпались в прах. Соне еще в бане подсовывали какие-то бумаги, но она сослалась на усталость и обещала посмотреть их дома, а утром вернуть подписанными. Значит, ему поручили проконтролировать этот процесс, подстраховать. Чтобы Соня вдруг не закапризничала и не отослала всех куда подальше с их махинациями.
А может, это действительно что-то важное? Бред! Нет ни одного серьезного дела, которое требует решения в бане. Или она просто не ведает о том, что именно важные и не терпящие отлагательств документы так и подписываются – в пьяном угаре?
– Дорогая, ты спасешь нас от разорения и нищеты, если подпишешь.
– Нет, сначала я их проверю. И потом, разве не ты у нас в доме хозяин? Разве не ты должен спасать нас от нищеты и разорения, к которым привели твои необдуманные действия? Так вот я, в противовес тебе, прежде чем что-то делать, сначала думаю.
– Ах вот что тебя волнует! Глупенькая, да я с удовольствием передаю тебе бразды правления в нашей семье! Владей и властвуй! Ну почему ты не хочешь помочь нашей семье?
– А она у нас есть, семья-то? – вырвалось у Сони.
– Ты что-то спросила? Я не расслышал… Пойми же, нам только выбраться из долгов, в которые я уже успел залезть по самое никуда. Ты думаешь, мне подарили те деньги, что я отдал за твою царскую должность? Все для тебя, дорогая! Все для исполнения твоих желаний.
– Да ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти и в какой грязи вываляться?! – не выдержала Соня, задыхаясь от обиды.
– Глупости! Ты цела и невредима. И потом… ты сама хотела получить эту должность. И получила ее. Власть же, как известно, всегда дурно пахнет. Но с этим придется смириться. А как ты хотела – даром?! Я же сделал со своей стороны все возможное, чтобы исполнить твое желание…
– Замолчи! – крикнула Соня и в отчаянии закрыла ладонями уши.
– Как скажешь, дорогая! Но подписать документы нужно, и мы больше не будем говорить на эту тему.
Он осторожно отнял ее ладони от ушей и просительно заглянул в глаза:
– Помоги нам! Умоляю! Наше с тобой будущее теперь только в твоих руках. А потом я сделаю, что ты захочешь: превращусь в твоего слугу, буду готовить тебе обеды, мыть полы и посуду. Правда!
– Я ошиблась. О Боже, как же я ошиблась! – прошептала Соня.
Почему она так часто ошибается? Да еще в самом главном – в предназначении и спутнике жизни. Наверное, потому, что у нее слишком много желаний. Исполняются же, как назло, самые несовершенные. Почему именно эта работа? Почему именно этот мужчина? Не повезло!
– Так ты подпишешь бумаги?
Федор раздраженно заходил по комнате, не находя себе места. Сейчас там, в Белом Доме, с нетерпением ждут его приезда с подписанными документами, которые все еще лежат во внутреннем кармане его пиджака и, кажется, прожигают грудь насквозь. Чудовищно, что его дальнейшее безбедное существование напрямую зависит от каких-то закорючек его жены, которая никак не может расстаться с книжными, придуманными бездельниками-писаками, принципами и повзрослеть.
– Хорошо! Не хочешь – не подписывай, – со странным спокойствием произнес Федор. Соня не верила ушам: он не против?! – В конце концов, живут же люди и без денег.
– Неужели нельзя вернуть твое…
– Наше, дорогая! Наше! – еле сдерживая раздражение, прошипел Федор.
– Наше, – как эхо повторила Соня. – Неужели нельзя вернуть наше состояние другими способами?
Соня на какие-то мгновения попыталась отмести любые даже самые эфемерные сомнения в его готовности оставить бредовые планы преступного обогащения, не позволяя себе коснуться мечты даже тенью недоверия. Так хотелось какого-то чуда, ведь только оно сейчас могло спасти ее от последующих безумств.
– Есть. Один-единственный. И если ты советуешь им воспользоваться, я это непременно сделаю.
– Ну конечно! – продолжала лететь на крыльях мечты Соня. – Конечно воспользуйся. И я наконец выберусь из этого ада: откажусь от должности!
