В-47 одиноко летел в ночном французском небе.
Под крылом было сорок тысяч футов высоты. И истерзанная земля, по которой прокатился броневой вал русской агрессии. Пока держался плацдарм у Гавра, оборонялся Брест — но было ясно, что несчастная Франция обречена на советское рабство, как еще недавно было рабство немецкое. Симптоматично, что вместе с советскими войсками землю Шампани, Пикардии, Бургундии, Нормандии топтали дивизии Фольксармее ГДР, где нередко служили те же, кто входил в поверженный Париж в сороковом. Все повторилось, и Париж снова пал, и русские и немецкие колонны промаршировали возле Эйфелевой башни. После чего в Елисейский дворец торжественно въехало коммунистическое правительство Тореза — роль которого сводилась лишь к трансляции для населения приказов русских комендатур.
И говорят, что в Шампани уже организуются колхозы — наступающую армию надо ведь кормить. А несогласных везут даже не в ГУЛАГ, это было бы слишком далеко для русских железных дорог, загруженных военными перевозками — а в спешно восстановленные заведения на территории ГДР, такие как Освенцим и Маутхаузен. А когда нет вагонов, чтобы вывезти враждебный элемент, то его расстреливают на месте. Как пишет "Правда", Франция неудержимой поступью идет по пути коммунизма. Ну а если половина народа при этом погибнет, то это допустимые жертвы.
На севере сражалась Англия. Прошлой ночью Советы сбросили атомную бомбу на Ливерпуль. Невзирая на то, что в этом городе, средоточии британского пролетариата, со времен войны с Гитлером были наиболее сильны симпатии к СССР. Что сейчас думают о коммунизме английские докеры — те, кто остался в живых? Ибо выбор целей для русской авиации был очевиден: бомбили прежде всего порты, через которые в Британию поступала американская помощь и жизненно необходимые товары. А третьего дня целая эскадрилья русских реактивных бомбардировщиков сбросила на Лондон целых шесть Бомб — и больше нет ни Биг Бена, ни Букингемского дворца, огромные потери среди гражданского населения. После чего в Объединенном штабе союзных вооруженных сил было принято решение, нанести ответный удар.
В Венсенне под Парижем, в старом королевском дворце расположился штаб русского Западного фронта. И очень важно не промахнуться, всего на несколько миль — а то снесем к чертям Париж, одну из старейших европейских столиц, центр моды и культуры. На радиомаяк не было надежды, русские научились ставить помехи — и потому штурман в передней кабине решал архисложную задачу вывести самолет в нужную точку и в нужное время, с допустимой ошибкой. Ту же задачу сейчас решали штурманы других двух самолетов, летевших совершенно самостоятельно — и оставалось лишь верить, что рассчитанная штабом вероятность столкновения над целью в ночном небе была пренебрежимо мала. А также надеяться, что русские еще не успели насытить ПВО Парижа в такой же мере, как подступы к Москве, Ленинграду и Берлину. У Советов была отличная ПВО, попытки налетов в первые дни на территории СССР и ГДР оказались самоубийством для экипажей. Каких-то успехов удалось добиться, лишь нанося удары по наступающим вражеским войскам, а особенно по целям в их ближнем тылу — мостам, железнодорожным станциям. И вот теперь — их самый главный штаб на театре военных действий. Это еще не победа, и даже не надежда на мир — но гибель сразу нескольких хороших военачальников бесспорно, внесет разлад в четкую работу их военной машины.
Мигают лампочки на приборной доске — индикатор чужих радаров. И скользят в небе тени, едва различимые на фоне звезд — русские ночные истребители. Полный газ моторам, пачки диполей за борт! Скорость В-47 лишь чуть уступает скорости "мигов" и "яков", есть шанс оторваться. Истребители нас потеряли, но атакуют кого-то позади, в стороне, вот уже несется к земле горящая комета. Это один из наших, других тут быть не должно. Простите, парни, но ценой своих жизней вы выиграли для нас шанс. Удастся ли нам его реализовать — или через несколько минут мы также погибнем?
— Сэр, сигнал на частоте… Пеленг 120, надо изменить курс.
Было сказано на инструктаже — за пять минут до "часа Х" в районе цели начнет работать рация на привод. А за две минуты и дальше до самого конца, объект будет обозначен зелеными ракетами. Кто они, те бесстрашные, обеспечивающие наш меткий удар — наши американские рейнджеры, британские коммандос, или французские патриоты? Сделавшие это ценой своих жизней — ведь у штаба такого уровня обязана быть сильная охрана, и с радиопеленгаторами. И героям, обозначив себя, нельзя уйти с места — а пять минут, это очень много для того, чтобы русские засекли передачу и подняли по тревоге подразделения охраны. Ну а после, лишь продержаться, не быть убитым до того, как бомбардировщики выйдут на боевой курс. И сгореть под нашей Бомбой вместе с русскими генералами.
Но простите, парни, кто бы вы ни были — вы сами выбрали этот путь. Слава героям!
