Мелькнула мысль о побеге — бросить автомат, скинуть мундир, раздобыть штатскую одежку, и прибиться к какой-нибудь семье, хоть в батраки, на первых порах. Но нет — поймают, без документов. И без языка — а выдать себя за потомка эмигрантов-беляков еще хуже, таких в СМЕРШ сразу даже не стреляют, а вешают. И мать тоже тогда в ГУЛАГ, а малолетних сестренок в детдома. Нет уж, от добра добра не ищут — живой пока, и ладно, кормят хорошо, у командира на хорошем счету, как отличник боевой и политической подготовки, авось так до конца войны и будет. Ну а эти "раскулачиваемые", они ж мне не родня!
А затем пришел приказ, полку отправляться на передовую. Под атомные снаряды и бомбы, под гусеницы американских танков — да, в сводках говорят, что мы наступаем, но видать, потери большие, раз второй эшелон посылают в бой? Убьют на чужбине, похоронят — и все ради того, чтоб большие партийные комиссары Сталину доложили в Москве. Жил как баран в стаде, и сдохну как баран, так и останется мечтой, выбиться в справные хозяева. А если наши победят, то даже если он, Иван Сидоров, домой живым вернется, и сыновей родит, то и им достанется или прожить подневольными баранами "как велят", или сдохнуть на будущей войне. Когда вот она, желанная свобода, на той стороне — свобода, где от тебя одного все зависит. Политрук говорит, "угнетение", ну так слава богу, руки не из задницы растут, и не лодырь, не пьянь — а в ихние рокфеллеры мне и не надо, вот так бы пожить, как эти, которых мы здесь в Сибирь!
Рядовой Иван Сидоров был застрелен политруком при попытке перебежать к американским войскам, обороняющим Гавр. Он стал первым из советских солдат, выбравших свободу. Первая песчинка грядущего обвала — когда гора, на вид несокрушимая, вдруг рушится в пропасть.[25].
Все, никаких государственных дел на сегодня — только отдых, дом и дети!
Мой Адмирал к обеду не будет — звонил, что в министерстве задерживается. Знаю, что в его истории наша первая атомарина "Ленинский комсомол" была больше опытовым, чем боевым кораблем — из-за частых аварий атомного "котла", до того доходило, что зараженный радиацией воздух по всем отсекам вентилировали, чтобы машинной вахте меньше доставалось. Микротрещины в арматуре реактора — не знали еще, что не годится нержавеющая сталь, титан нужен. А с этим металлом у нас здесь почти не работали, всю отрасль и технологию пришлось заново создавать. Но сказали Партия и товарищ Сталин, "надо", и сделали — недешевой ценой, хотя сведения от "воронежцев" очень помогли. Михаил Петрович и товарищ Сирый сколько раз в Ленинград ездили в командировки, и в Горький на "Красное Сормово", а про Севмаш наш молчу. И мне случалось своего Адмирала сопровождать в поездках — и не только в качестве жены, но и с полномочиями от Пономаренко. Сейчас технические проблемы в основном решили — не скажу, что на "акулах" все гладко и без единой аварии, но в сравнении с тем, что было там… Я, пару лет в войну на Севмаше прослужив, да и после с людьми, вроде Базилевского и Курчатова общаясь, теперь, как мой Адмирал шутит, "сама могу на инженерный диплом экзамен сдавать". Так организация подготовки кадров для советского атомного флота, и тактические вопросы (взаимодействие атомарин с надводными кораблями и авиацией) тоже времени требуют — чем мой Михаил Петрович и занят. Но три дня назад на встречу с будущим гением советской фантастики все же время нашел. Ой, ну решила же — сегодня никаких дел, и даже мыслей о них!
Осень — несколько дней выдались погожих, золотых, мы всей семьей по парку гуляли. А сегодня снова дождь бьет по лужам и ветер гнет деревья. Меня со службы отвозят на казенном "зиме", сегодня я попросила у детского садика, что в этом же доме, меня высадить, хотела с зонтиком за Илюшей зайти, чтобы ребенок не промок и не простыл. Уже в дороге решила, когда домой не позвонить — и оказалось, моего сыночка домработница тетя Паша забрала, всего четверть часа назад. А я, пока до своей парадной шла, сто метров всего, сама вымокнуть успела — дождь косой, с ветром, зонт рвет наизнанку, удержать не могу. Хорошо, что в магазин не надо, тетя Паша сходила уже, она всегда сначала туда, затем лишь за ребенком. А кому-то приходится, в такую погоду, после работы, в автобусе, в метро, в очередях. Хотя работе с населением у нас должное внимание уделяется — магазины, а также парикмахерские, ателье и прочие заведения до восьми, а то и до девяти вечера открыты, и ассортимент на прилавках вполне достаточный. И цены снижают каждый год 1 апреля — а зарплата растет. Ой, ну опять я — привыкла уже все оценивать, искать непорядок. Хватит на сегодня!
