Воеводу Хотобуда нашли только утром, когда совсем рассвело. Он лежал под тыном на углу внутренней площади детинца, а рядом было несколько тел его людей и двое варягов. Но никто из оставшихся в живых не мог рассказать, что здесь произошло. Видимо, убивший Хотобуда в ночной темноте и неразберихе так и не понял, кто же был его противником. Дружина Хедина потеряла убитыми восемь человек, в посадской дружине, гораздо хуже вооруженной и менее опытной, погибших было около двадцати. Зато уцелевшие, снарядившись снятыми с убитых стегачами и шлемами, по-новому вооружившись, были полны боевого духа.
Впрочем, применить его пока было некуда. От дружины Хотобуда осталось неполных три десятка, и их пока заперли в пустой амбар. Маленький князь был в святилище, Избрана перебралась со своими людьми на княжий двор. Растерянная Хотобудова челядь с готовностью признала ее своей хозяйкой, да и что оставалось делать?
Но Избране было не до радости. У нее было чувство, что она захватила этот город, но что представляла собой ее добыча? Полумертвые улицы, где жизнь теплилась в лучшем случае на каждом третьем дворе. Еще три года назад каждое семейство насчитывало человек по десять, теперь же остались трое-четверо, в среднем один мужчина на двух-трех женщин. В святилище были Огняна со жрицами и маленьким князем, а в посаде около сотни жителей — полуголодных, забросивших свои ремесла. И гончары, и кузнецы, и кожевники теперь все кормились от леса и реки. У кожевников не было кож, а гончарам некуда было сбывать свои изделия — не имея лишних средств, каждая семья предпочитала лепить горшки своими руками, пусть кривовато, зато бесплатно. Избрана и ее люди оказались наибольшей силой в этом городе, а значит, она и отвечала за то, чтобы Плесков со временем ожил, а не захирел и не обезлюдел окончательно.
— Теперь ты здесь княгиня, так что прикажи посадским взять топоры и идти за дровами, — сказал ей Хедин. — Будем класть погребальный костер. Отправим наших мертвецов в дорогу, а у живых дела со временем наладятся. «Живой — наживает», помнишь, как говорил Один?
Большой погребальный костер для погибших варягов устроили на пустыре за рекой Исковой, напротив северной стены детинца. Угощением служила только наловленная в реке рыба, пива не было, но в остальном Хедин устроил все как надо: были и песнь в честь погибших, сложенная Лейдольвом Скальдом, и воинское состязание над свежим курганом. Избрана сама подожгла костер из просмоленных дров и стояла среди черного дыма, провожая отлетающие духи не только по обычаю, но в порыве искренней благодарности. Эти люди погибли не столько за мальчика Вадимира, который широко раскрытыми глазами наблюдал, стоя рядом с Огняной, весь обряд, сколько за нее и ее будущее.
Все только рассаживались на бревнах вокруг костра, где варилась похлебка из рыбы, как с берега прибежал какой-то рыбак.
— Там... два корабля от озера идут! — еле выговорил он, тяжело дыша после бега. — От озера... Скорей сказать... Новине и Колче хоть сказать... Мать Огняна... два корабля... Большие... Варяжские...
Побросав ложки, пирующие кинулись на пригорок и действительно увидели. По Великой, со стороны Чудского озера, шли два больших корабля.
В устье Великой, через которую корабли из Варяжского моря попадали сюда, еще князем Вадимиром Старым, приглашенным защищать город, была построена сторожевая башня. Завидев подозрительные или вражеские корабли, дозорные зажигали сигнальный огонь, а сами копьями и стрелами старались задержать врага, пока в городе подготовятся к встрече. Но с уходом князя Волегостя башня осталась без дружины, и теперь даже предупредить плесковцев было некому.
— Это наши, норманны! — тут же сказал Хедин, хотя всем и так были видны очертания узких, длинных кораблей с высоко поднятыми штевнями. — Боевые. Вот только не ясно, чего хотят.
Ветер дул с берега, поэтому парусов не было и корабли шли на веслах. Один был шагов тридцать длиной, другой чуть поменьше, и на каждом было примерно по сотне людей. Длинные борта были усажены рядами круглых ярко раскрашенных щитов, а внутри поблескивало железо шлемов.
— Всем за стены! — тут же распорядилась Избрана и повернулась: — Торир, беги в посад. Пусть все бегут в детинец и закрывают ворота.
Торир кивнул и прыжками бросился вниз по склону, помогая себе древком копья. Избрана только бросила взгляд в сторону Огняны, и ее с мальчиком тут же повели в детинец.
— Идем и мы тоже! — сказал Хедин. — Отсюда видно, что там больше двух сотен. А нас осталось не больше сотни, даже если мы опять дадим оружие тем, которые сейчас сидят в амбаре. Одна надежда, что эти не догадаются сделать лестницы.
— Думаешь, они глупее тебя?
