Зеркало из прошлого полностью

— Занятная вещица,  — и приступил к кропотливому осмотру, вслух отмечая каждую царапину или другой дефект.  — Трюмо, судя по технике изготовления, не меньше двухсот лет. Клейма мастера или знака зеркальной мануфактуры, где было оно изготовлено, не вижу.  — Феликс явно был удивлен.  — Обычно его ставят на обратной стороне. Обрамление зеркала тоже довольно странное — обычно изображают фрукты или животных, а тут какие-то символы.

Закончив осмотр трюмо, Феликс полностью вытащил ящичек из-под столика.

— А вот и знак! — обрадовался он.  — В виде треугольника, в который вписано имя мастера.  — Он вооружился лупой и прочитал: — Лурье! — Феликс забормотал, напрягая память: — Лурье, Лурье… Сейчас позвоню знакомому антиквару — может, он подскажет.

Вытащив телефон, Феликс вышел в лоджию — видимо, зеркало его заинтересовало и он хотел прицениться.

Вадим успел сварить кофе в турке, пока Феликс разговаривал. Когда он вернулся, вид у него был озадаченный.

— Что-нибудь выяснил?

— Немало. Это клеймо мастера-зеркальщика из Парижа Огюста Лурье.

— Это хорошо или плохо? — Вадим напрягся.

— Лурье изготовлял зеркала в последней четверти восемнадцатого столетия,  — начал рассказывать Феликс.  — Он был одним из самых востребованных мастеров. Кроме этого он занимался алхимией и магией. Во время Великой французской революции, когда во Франции установилась безраздельная диктатура Робеспьера, у него возник конфликт с влиятельными членами Якобинского клуба. По одной из версий, он точно назвал день, когда великий Робеспьер отправится на гильотину. На него донесли… — Голос Феликса убаюкивал, становился все глуше, и Вадим, сидя в кресле, прикрыл глаза.

Сухощавый мужчина в сюртуке и, по старинке, в напудренном парике, не в пример тем, кто, следуя революционной моде, красовался с собственными волосами, посмотрел в окно. На улице шел мелкий дождь, газовые фонари едва пробивали мрак ночи, блики отражались от мокрой мостовой. Он заметил две темные фигуры, кутающиеся в плащи, в шляпах с высокой тульей. Несмотря на непогоду, они стояли у парадного входа в дом. Его некрасивое, узкое, продолговатое лицо, в котором было нечто крысиное, скривилось в ехидной ухмылке.

— Огюст, нельзя терять ни минуты! — сказал, зябко протягивая к огню руки, стоявший у камина мужчина крепкого сложения, подпоясанный трехцветным шарфом.  — Полиция явится за тобой, тебя ожидает гильотина. Я слышал, как Сен-Жюст[31]сыпал угрозами в твой адрес, заявлял, что ему надоели колдуны и лжепрорицатели — их надо уничтожать, как бурьян!

— Они уже здесь — вернее, шпики. Те, которые, вроде гиен, стерегут добычу, пока за ней не явится лев.  — Голос у сухощавого мужчины был спокойным.  — Боюсь, что ты, решив меня предупредить, оказал себе плохую услугу.

— О черт! — Мужчина отскочил от камина, словно оттуда и правда высунулся черт, и, подбежав к окну, убедился в правоте Огюста.  — Можно уйти через черный ход!

— Думаю, этот путь тоже перекрыт, Жан-Поль. Они отнюдь не дураки,  — возразил Огюст.

— Что делать? Если меня обнаружат здесь, то я последую вслед за тобой на эшафот. Флёрио-Леско[32]и так подозревает меня.  — Жан-Поль решительно распахнул сюртук, под которым оказался пистолет.  — Хоть заберу с собой на тот свет какую-нибудь крысу из этих! В доме есть оружие?