– Мне кажется, что несколько лет до две тысячи двенадцатого будут самыми страшными. Свиной грипп, куриный грипп, коровья оспа. Месть свиней, кур и коров. Какая насмешка, не так ли? Терроризм распространится повсеместно, предавая огню и мечу свободные столицы и поощряя фанатически настроенные диктатуры. Даже те, кто жил вне геополитики, поймут, что происходит. Поймут предельно ясно.
Новая молния рассекла небо.
– Вода, воздух и земля окажутся непоправимо загрязнены. Грубые предрассудки толпы заступят место интеллектуальной деятельности. Ложь будет считаться правдой, правда – ложью. Верить будут только приверженцам предрассудков, только они будут иметь право голоса. Мало-помалу все станет с ног на голову. Добро будут осуждать как зло, а злом восхищаться как добром. Оно будет возведено в абсолют. Самоуничтожение – вот судорожное пожелание человеческой особи, разделяемое и принятое всеми.
Даниэль склонился над бездной.
– Столь любимые всеми фильмы ужасов – зеркало, в котором люди видят свое будущее. Их завораживает зрелище собственной гибели.
Даниэль с печалью пожал плечами:
– Им нельзя помочь. Любая попытка спасения обречена на провал. Наша цивилизация обречена. Как любой плод она обречена на гниение, разложение и смерть. Наш мир понемногу разлагается. Выживут мухи, крысы и жуки трупоеды. Последние спутники нашей гибели.
– Нет, – возразил Ким. – Мы можем и будем действовать.
Молодой человек с длинными волосами медленно повернулся к новому собеседнику:
– Здравствуй, Ким Виен. Приятно слышать энергичную, полную юношеской наивности речь. Ты любишь красивые изречения, вот тебе одно от меня: «Оптимисты – люди, не обладающие информацией».
Даниэль звонко рассмеялся, но смех превратился в кривую усмешку.
– Исчерпывающая фраза, добавить нечего.
Теперь они стояли лицом друг к другу, и Кассандра внимательно вглядывалась в брата. Взлохмаченные волосы, бледное с тонкими чертами лицо. Почти женское.
Кассандре он показался красивым.
– Не смотри на меня так, сестренка. Мне уже ничем не поможешь. Я ошибся, но теперь знаю истину: «Будущее изменить нельзя».
Оглушительный удар грома сотряс небо. Дождь превратился в ливень, он колотил по крышам, словно по там-тамам.
– Бедная моя сестренка. Но это не наша вина. Родители намеренно сделали нас разными, но подчинили одной химере: стремлению видеть будущее. Они им бредили. А мы нет. Но они не спросили нашего мнения. Ясновидение – это проклятие. Лучше ничего не видеть. Хорошо быть простодушным дурачком, ничего не знать, верить лживым сказкам, выть с волками по-волчьи, призывать хищников к убийству, плыть по течению. Как приятно гнить, оправдывать тиранов, отыскивать вины у жертв.
Дождь лил потоками, и Кассандра едва слышала высокий, почти женский голос брата.
– У нас были странные родители, сестренка. Они нас сделали аутичными, потом превратили в машины для общения с будущим, но позабыли, что нас нужно было любить. Мы с тобой совершаем невероятные вещи, но любить не умеем, потому что не знаем, что это такое. Мы невероятные результаты экспериментов номер двадцать три и двадцать четыре по добровольному аутизму с целью развития способностей к ясновидению.
Даниэль снова грустно улыбнулся:
– Из-за этого я и убежал из дома. Не хотел участвовать в их играх. Хотел сам распоряжаться своей судьбой. Потому мы с тобой и не познакомились. Ты была одна, сестренка, и пошла дальше меня. Думаю, ты позабыла свое детство, чтобы не нести на себе тяжесть вины за их смерть. Но иногда стоит пошарить в загашниках памяти и выудить оттуда забытую частичку себя. Ты пробовала?
Взгляд Даниэля стал пронизывающим.
– Когда умеешь управлять правым полушарием, можно многое себе позволить, не так ли? Можно стереть детство, которое не полюбилось. Можно побывать в других своих жизнях. Ты ведь пробовала, Кассандра?
Она кивнула.
– Очень хорошо. Ты узнала свою карму. Ощутила сродство с животными и растениями, увидела начало и дошла до большого взрыва, так?
– Да.
– Теперь ты, как я. Наше мышление расширилось, мы стали чувствительнее, ответственнее, но вместе с тем уязвимее. Как говорила мама: «В одном месте прибыло, в другом убыло».
– Да, – повторила Кассандра.
Она сделала шаг к Даниэлю.
– Нет! Не приближайся, сестренка!
– Знаешь, почему я назначил тебе встречу именно здесь? Я тебе кое-что должен. Вернее, я обязан кое-что для тебя сделать. Должен тебя предупредить.
Кассандра видела, как блестят у Даниэля глаза за завесой волос.
– Я испробовал все раньше тебя. И должен сказать тебе заранее о том, что ты и сама скоро для себя откроешь. Спасение невозможно. Мы не можем их ни в чем убедить. Они не хотят ничего знать. Они слишком… тупы!
