Когда они наконец добрались до «Искупления», Эсмеральда Пикколини с головой в бигуди раскачивалась в гамаке и читала любимый желтый журнальчик. «Беренес де Роканкур и Тимоти Филипсон то и дело ссорятся!» Большой восклицательный знак подчеркивал важность драмы.
Напраз поливал на своем пятачке лекарственные растения. Орландо ван де Пут готовил ватерзуй, помешивая в котелке крысиные лапки и головы. При этом он с хрустом откусывал куски от яблока, которое при ближайшем рассмотрении оказалось розовой луковицей.
Не говоря ни слова, молодежь поспешила к накрытому столу. Ким вытащил нож и отрезал себе кусок дикой собаки, которая жарилась на вертеле. Потом залпом опустошил бутылку вина.
Кассандра, ощутив, что зверски голодна, зачерпнула, не глядя, миску ватерзуя и, не обращая внимания на подозрительные куски, отправила ложку варева в рот.
– Эй вы, оторвы, а «здрассте» сказать язык отсохнет? – окликнула их Эсмеральда.
Вместо ответа Ким рыгнул, обдав всех винным запахом.
Кассандра и Ким торопливо выуживали из миски куски руками, словно обязаны были набить рот как можно скорее.
Ей вдруг попалось что-то вроде рыбьего плавника.
– Я добавил туда штучку, другую летучих мышек, – сообщил африканский колдун. – Они дают послевкусие горькой вишни, некоторые его любят.
Утолив первый голод, подростки сняли с себя грязную мокрую одежду, обтерлись газетами и салфетками и переоделись в сухое и чистое.
– Где побывали, что повидали? – небрежно поинтересовался Орландо, занявшись своим арбалетом.
– Да ничего особенного. Все как обычно, – отозвался Ким, занявшись собачьим жарким. – А у вас что новенького?
– У нас много чего. И много очень важного.
– А именно?
– Маленькая слива, символ нашего проекта, потеряла все листья. Она вот-вот погибнет, – объявил Напраз.
– Деревья, бывает, принимаются, а бывает, нет. Причина, я думаю, в загрязнении, – философски заметил Орландо ван де Пут.
– В лотерею не выиграли, – прибавила Эсмеральда Пикколини и сплюнула. – Похоже, настало время невезения.
– Вы представить себе не можете, как приятно снова с вами свидеться, – сказал Ким, желая переменить грустную пластинку. – В том мире все по-другому. Чем дальше, тем хуже я переношу агрессию буржуинов.
Кассандра снова принялась за ватерзуй. В зубах у нее застряла перепонка летучей мыши, и она старательно ее выковыривала.
Толстяк Викинг протянул ей бутылку теплого пива.
– Эй, Барон, жадюга! Мне ты пива не предлагаешь, только девчонке, зная, что она не пьет!
– Герцогиня, не пыли! Принцесса может переменить свое мнение.
– Скажи лучше, она помоложе и покрасивее, вот ты к ней и вяжешься. А на меня тебе наплевать, толстая свинья! Забыл, что из-за малявки у нас одни неприятности, а улаживаю эти неприятности я!
– Ну, поехала! Оскорбления, грубости, наезды! Браво, Герцогиня! Отличный пример для молодежи! Хочешь, скажу тебе правду? Ты бандитка, злющая и бессердечная!
– Бессердечная?! Я?! Ну, знаешь! Это уж слишком!
– Слишком достала ты меня, Герцогиня!
Эсмеральда схватила бутылку, шваркнула ее о тележку и направила на Орландо «розочку».
– Повтори еще раз «бессердечная», и я тебе кишки выпущу!
– Успокойся, пожалуйста, успокойся, – стал уговаривать Эсмеральду Напраз.
– Слышь, тварюга, сложи губы бантиком и оставь всех в покое! Папа тебе приказывает, – распорядился Орландо и тоже вооружился «розочкой».
Они посмотрели друг на друга и отложили в сторону опасное оружие. А потом яростно сцепились.
– Баба с арбалетом!
– Вонючка!
– Детоубийца!
– Сводня!
– Права твоя жена! Незачем тебе видеть дочку! Чему ее научит пьяная образина, зараза ходячая!
– Падшая кинозвезда!
– Да как ты смеешь?! Все мужики за мной бегали!
– За тобой, бегемотина? Неужто ты тогда в дверь пролезала? Но твоей карьере быстро пришел конец!
Кассандра будто попала на театральное представление.
– Несмотря на все мое уважение, Барон, еще одно слово, и схлопочешь по роже веником.
– Поверь, Герцогиня, не пришел еще тот день, когда меня поимеет вульгарная толстуха наркоманка!
– Вульгарная? Посмей только повторить!
– Вульгарная толстуха и наркоманка.
– Не пьянице меня манерам учить! Тоже мне знаток! Котел горшок сажей корил!
– А ты выверни поговорку наизнанку, еще краше получится.
– Сажа горшки и котлы корила. И что? Никакого смысла.
