— Так говорят малоуважаемые церковники, — широко и довольно улыбнулся шут, который, судя по всему, ожидал подобного исхода. — И еще много чего лишнего добавляют. Полагаю, вы разрешили этот вопрос? Тогда можно и на боковую. Завтра с рассветом кони будут оседланы и сумки собраны. Чем быстрее вы доберетесь до столицы и покончите с Мирабель, тем меньше я потеряю народа.
Джинджер, удовлетворенная маленькой победой, поднялась и отправилась спать за занавеску, где были приготовлены скромные постели на соломенных тюфяках с жесткими шерстяными одеялами. После насыщенного не самыми приятными событиями дня ведьма заснула бы даже в сугробе.
Джинджер проснулась, как от толчка, и только мгновение спустя поняла — разбудил ее тихий, печальный звук гитарных струн. Фламэ.
— Говорят о чем-то уже полчаса, — шепнула Фрида. — Адмар и этот шут. И Ноэль что-то бурчит то и дело. Кажется, они все трое неплохо знакомы. Я тут тренирую смирение.
— В смысле, не подслушиваешь? — лениво уточнила Джинджер. Ей самой не было особенно любопытно, о чем говорят за занавеской. Дорога и так завела ее слишком далеко. А потом она вздрогнула, как от укола, некстати сообразив. — О, Мать!
— Что? — встревожилась Фрида и села.
— Я вспомнила, где видела медальон.
— Какой медальон?
— Печатка, с чертополохом, — Джинджер тоже села, потирая лоб. — Он был изображен на портрете императора Валентина во Фрэйни.
— И? — нетерпеливо спросила Фрида. — При чем тут давно умерший император?
— Этот медальон носит на запястье мастер Уилл, и, если он не спер его где-то…
Ведьмы посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, ринулись к занавеске. Политика. Ведьмы и в самом деле могли позаботиться о себе сами, главным образом потому, что разбирались в хитросплетениях политических судеб Амулета. Даже такие спокойные тихие целительницы, как имперка. Даже такие мелкие сошки, как Джинджер. Особенно, когда дело касалось Империи, с которой у Сестер была вполне взаимная ненависть.
— Это невозможно! — прошипела Фрида. — Последние потомки императорского дома погибли в Хольгриме более десяти лет назад.
Джинджер пожала плечами и прильнула ухом к щели. За занавеской было тихо, единственные звуки — гитарные переборы и треск поленьев. И все же эта тишина была какой-то напряженной, словно мужчины не могли решить, кому заговорить первым.
— Так и будете смотреть друг на друга до рассвета? — насмешливо спросил Фламэ.
— Это естественно, — хмыкнул шут. — Хочу сказать, неловкость совершенно естественна. Мы ведь не виделись дюжину лет.
— И еще столько не видел бы, ваше высочество, — проворчал Ноэль.
— Неужели вам не радостны воспоминания юности, Мэтр? — в голосе мастера Уилла прозвучала неприкрытая насмешка.
ГэльСиньяк скрипнул зубами.
— Это когда я был духовником в Хольгриме и исповедовал величайших бесстыдников в Империи? О нет, они отравлены!
— Величайший бесстыдник, это пожалуй я, — кивнул Уилл. — Я и сейчас ни стыда, ни совести не знаю, с женщинами живу во грехе и сквернословлю по всякому поводу. Но вот на Генри вы зря наговариваете, святой отец. Он же сама невинность. До полной чопорности.
— Он тоже жив? — голос имперца чуть потеплел.
— Вашими молитвами, мэтр. Он в Каэлэде. С ним, надеюсь, все в порядке.
— Почему вы не вернулись?
Уилл хмыкнул.
— Потому что я не настолько безумен. Потому что я помню, что случилось с Фредериком, когда ему вздумалось критиковать Наместника и Святую Церковь. Потому что старый граф Кэр тепло принял меня и, в конечном счете, оставил на мое попечение свою единственную дочь.
— И потому, что от таких графинь не сбегают, — закончил за него Фламэ.
Шут только отмахнулся. Потом вдруг насторожился и кашлянул.
— Сударыни, вы продрогнете на сквозняке.
Поняв, что прикидываться спящими уже поздно и совершенно бессмысленно, ведьмы вышли в соседнюю комнату.
— У меня мышиный слух, — с улыбкой пояснил шут, оказавшийся теперь на поверку беглым императорским наследником. — У меня единственная просьба ко всем присутствующим: никому не рассказывать об услышанном сегодня. Не хочу во цвете лет расстаться с головой.
— Это все настолько серьезно? — усомнилась Фрида.
— Просто так принцев в Хольгрим не сажают, — пожал плечами Уилл. — Давайте оставим древнюю историю и вернемся к более насущным вещам.
— Я хотел бы выехать до рассвета, — выбрал Фламэ самое насущное. — Иначе Бенжамин за мной увяжется, и избавиться от него не удастся.
Мастер Уилл вышел в сени и кликнул спящего на лавке оруженосца. Мальчик послушно подскочил и чуть ли не в струнку вытянулся. Выглядело это достаточно комично, учитывая, что командир кутался в цветной шутовской плащ.
— Через час должны быть оседланы четыре лошади. Постарайся найти хотя бы двух вороных. И собери сумки, чтобы припасов хватило до столицы.
Мальчика поклонился и исчез.
— Золото, а не парень, — хмыкнул Уилл. — Лет через пять назначу командиром замковой стражи.
— Ты назначишь? — с легким сарказмом уточнил Фламэ.