— Леди Брианна хороша, когда речь идет о посеве пшеницы и урожае репы. Войны — не ее забота. Я бы доверил ей только выбирать стражничью форму, у нее хорошее чувство цвета, — шут снял с полки над очагом кувшин и булькнул его содержимым. — На дорожку?
Фламэ спрыгнул со стола и опустился на лавку рядом с Джинджер, положив гитару поперек коленей.
— Ты справишься с юнцом?
— Ха! И не таким бычкам рога обламывали, — Уилл поморщился. — Он напоминает покойного супруга маленькой графини. А это не лучшая ассоциация и уж точно не в его пользу.
Фламэ взял кружку с вином, но пить не стал, только катал его в руках. События ложились слушком уж удачно, одно к одному. У него было зеркало, у него были спутники, у него даже была небольшая армия. У него был способ избавиться от молодого лорда, который со дня на день вспомнит о священной кровной мести. Когда все шло слишком хорошо, Фламэ начинало казаться, что скоро все будет очень плохо. Ему стоило немалых сил удержаться и не начать расспрашивать Джинджер. Ведьма сидела рядом, пила вино маленькими глотками и смотрела в пустоту. У нее был тот самый взгляд, что у гадалок не предвещает ничего хорошего.
— Солдаты Мирабель пересекут границу еще до полудня. Их подгоняет вьюга.
— Откуда?.. — начал имперец, но отмахнулся. — Это верно?
— Взгляните на пламя, — Джинджер указала на очаг. — Оранжевые сполохи. И белесые искры.
Она прикрыла глаза и уверено кивнула.
— Вьюга. Она выметает их прочь от Каэлэда главными дорогами. Словно кто-то расчищает нам путь.
Шут загадочно улыбнулся и протянул руку.
— Доверишь мне свою гитару на две минуты, мастер Фламэ?
Нежно коснувшись струн, музыкант аккуратно передал гитару через стол. Шут взял пробный аккорд, весьма неловкий. Пальцы его привыкли к другому инструменту.
— Не слишком-то похоже на рёнг… Что ж…
Быстро приноровившись к незнакомым струнам, которых было вдесятеро меньше, и совершенно по-иному натянутым, шут заиграл тихую, легкую, печальную мелодию.
—
Еще не отзвенела музыка, рука еще не покинула гриф, а Уилл уже вытащил из-за пазухи небольшой медальон и кинул его через стол. Фламэ поймал безделушку в раскрытые ладони. Небольшой, размером с мирабль кусочек серебра с гравированной в центре розой. Личный герб императрицы Ангелики Бриарты. Безделушка, которая и тысячу лет назад была не новой. Фламэ перевернул медальон. Там были переплетенные инициалы императрицы, перечеркнутые шипастой розой, необычайно тонко гравированной, ноль и заключенные в картуш цифры «475». Начало Второй Империи.
— Начинать с нуля. Как это знакомо, — хмыкнул Фламэ.
— В замке покажите это человеку, у которого будет медальон с маком, и получите помощь, — шут отложил гитару. — И будьте осторожнее. Вам теперь надо спешить. Если стражники Мирабель действительно мчатся сюда, мне нужно поднять своих людей по тревоге.
Фламэ поднялся и без особой надежды посмотрел на Джинджер — не передумала ли. Молодая ведьма невозмутимо заворачивала гитару в ткань. Фрида, не спросясь, рылась в ларе с целебными травами, набивая свою дорожную сумку остро пахнущими мешочками и флаконами и кладя на их место мелкое серебро. ГэльСиньяк вполголоса разговаривал с шутом. Фламэ вздохнул и окончательно смирился с компанией, которую ему подкинула судьба.
— Эй, музыкант, — Уилл кинул ему короткий меч в черных тисненых ножнах. — На всякий случай. И пообещай мне, что когда с Мирабель будет покончено, ты приедешь и споешь на свадьбе леди Брианны.
— Мне еще нужно сочинить свадебную песню, — улыбнулся Фламэ.
— Мне еще нужно уговорить графиню, — в тон ему ответил шут. — Вам пора. Удачи.