Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, Джинджер села. Полуразрушенное хрупкое строение словно плыло в какой-то бесконечной, пугающей тишине. Поднявшись, Джинджер осторожно подошла к выходу и огляделась. Снегу навалило ей по колено, и в предрассветном мраке сугробы выглядели жутковато. Словно стражники Каэлэда окопались вокруг амбара. А еще в воздухе странно пахло: полынью, медом и пеплом. Дрянной запах, это знет каждая ведьма. Запах колдовства. Так пахнут сожженные ради чар пучки травы, амулеты, заклинания. Кто-то…. Кто-то? О, это как раз прекрасно известно! — разыскивал маленький отряд. Мирабель не собиралась так просто расставаться со своим Палачом и с Беатрисой. И, наверное, с кинжалом тоже. Джинджер испытала мимолетное облегчение оттого, что отдала черный клинок Адмару. Вернее, Адмар не вернул кинжал, а Бенжамин вроде бы не обратил на это внимание.
Джинджер принюхалась. Да, полынь, пепел и мед. Заклятье, расплетающее следы. Которые, впрочем, и так никто не запутывал. «Я никудышная ведьма», — мрачно подумала девушка.
— Надо уходить, — сказала она. — Нас ищут.
Адмар легко вскочил на ноги, затоптал костер и пнул спящего Бенжамина в бок.
— Подъем, милорд. Убираемся отсюда.
Лорд-наемник вскочил на ноги. В руках у него был зажат короткий засапожный нож. Адмар не обратил на него внимания. Бегло осмотрев свою сумку, он пристегнул ее к луке седла, накинул на плечи плащ и, выглянув наружу, также втянул носом воздух.
— Госпожа ведьма умеет путать следы?
Джинджер сощурилась.
— Нет, — сказала она, не видя смысла врать.
— А-а, — Адмар качнул головой. — Госпожа принадлежит к кругу Видящих? Следовательно — совершенно бесполезна.
— Хэй! — возмутилась Джинджер.
— Убедите нашего лорда, что надо уезжать, — не допускающим возражений тоном распорядился Адмар. — Меня он слушать не желает.
Кивнув в сторону суетящегося вокруг сестры Бенжамина, Палач вернулся к костру. Джинджер еще раз принюхалась. Погоня, за ними, конечно же, погоня.
— Седлайте, — кинула она Филиппу и занялась своей лошадью.
Ей кое-как удалось справиться с седлом и взобраться в него. Запах гари и полыни усилился.
— Скорее! — поторопила своих спутников Джинджер.
Бенжамин взлетел в седло, бережно поддерживая за талию Беатрису, вновь превратившуюся в сомнамбулу. Последним к лошадям подошел Адмар, пересыпая в горстях золу.
— Ты поедешь первым, — распорядился Бенжамин.
Зажав пепел в горсти, Адмар свободной рукой поймал повод и задрал голову. Джинджер раздраженно покачала головой. Нашел время показывать свой норов! Погоня все ближе, и с рассветом окажется здесь.
— Дайте руку, милорд, — сладким тоном попросил Адмар, после чего добавил куда резче: — Живо!
Что-то в его тоне заставило лорда-наемника послушаться. Начертив вымазанными пеплом пальцами какой-то знак на ладони Бенжамина, Адмар вцепился в изящную ручку крысы-Беатрисы.
— Это должно спрятать нас. Ненадолго, конечно. Госпожа ведьма!
Нехотя Джинджер позволила Палачу начертить тот же знак на озябшей коже. Пальцы закололо от близости творимого волшебства. Чары были незнакомые, и это вызывало неприятное тревожное чувство.
— Меня научил этому один бард на севере. В Льдинных горах почти все охотники знают простейшее колдовство, — снизошел до объяснения Адмар. — Там, знаете ли, волки.
Выпустив руку Джинджер, он небрежно черкнул что-то на ладони Филиппа и вскочил в седло. Как и требовал угрюмый лорд, он поехал первым. Пустился с места в бешеный галоп, к которому его спутники теперь вынуждены были подстраиваться. Лошади изо всех сил сопротивлялись подобному измывательству, ноги их утопали в снегу, и что-то тревожное было разлито в воздухе. Животные всегда острее людей чувствуют колдовство.
— Дайте коням понюхать пепел! — крикнул Адмар и ударил своего по бокам пятками. Конь помчался еще быстрее, как сказочный Белогрив.
Ругнувшись, Джинджер нагнулась к лошадиной шее. Скачки всегда пугали ее. Что ж, теперь предстояло узнать, чего именно ведьма так боялась.
Фламэ обернулся через плечо, после чего резко натянул поводья, заставляя лошадь остановиться. Спешившись, он повалился на снег и принялся сдирать перепачканную в крови и пепле повязку. Проклятье! Рана, нанесенная рукоятью меча, болела сильнее, чем все, когда-либо полученные музыкантом увечья вместе взятые. Нагнавшая его ведьма неуклюже сползла на землю и вытащила из своего кошеля банку с мазью.
— Давайте, помогу.
Фламэ протянул руку. Мазь чуть ослабила боль, и, тем не менее, хотелось взвыть или закусить губу, а то и вовсе прокусить ее до крови. Чтобы отвлечься, Фламэ скорчил жуткую усмешку и подмигнул приблизившемуся лорду-наемнику.
— Кажется, оторвались, милорд.
Бенжамин спрыгнул на землю, вверил сестру заботам «секретаря» и навис над Фламэ. Это было совсем не трудно, ведь детина обладал внушительным ростом. Впрочем, это на музыканта давно уже не действовало. Может быть, только в детстве.