Давид пришел сегодня чуть пораньше, часов в шесть.
Анна Ивановна уже ушла, и Малена захлопотала на кухне. Давид быстро поел, бросил взгляд на Малену. Явно чего-то ждал.
«Вот зараза! На две стороны стучит», – прокомментировала ситуацию Матильда.
Давид кивнул.
– К тебе сегодня приезжала София Рустамовна. Тебя тут не съели?
– Понадкусывали, – улыбнулась Малена. – Не сильно. Она очень милая дама, я бы на ее месте тоже обеспокоилась. Мало ли что там сынок в дом притащил. Или кого.
– Мяу, – авторитетно подтвердила Беська.
– И все?
– Еще она меня пригласила на день рождения. В воскресенье.
Давид вздохнул.
– А ты сможешь идти?
После сегодняшних усилий живот болел немилосердно. Малена непроизвольно коснулась синяка.
– Думаю, смогу.
– Может, лучше полежишь?
– Этого София Рустамовна мне не простит никогда.
Давид задумчиво кивнул. Свою мать он знал.
– Давид, а что ей нравится? Что ей можно подарить?
– Ну… меха она любит. Драгоценности не очень, почти их не носит…
«Очень содержательно, – прокомментировала Матильда. – Так и представляю, дарим мы ей, это, норковую шубу… а еще лучше – соболью. С царского, значит, плеча. Чего мелочиться?»
«Будь мы в Аланее, я могла бы…»
«Увы. Хорошо хоть мы общаемся, а вот деньги из одного мира в другой не перекинешь. Расспрашивай дальше, может, еще чего интересного узнаем?»
Малена так и поступила.
Увы, Давид не принадлежал к тем редким мужчинам, которые знают о женщинах все. Во что они одеваются, что любят, что хотят получить ко дню рождения…
Давид таким не был. Но свои достоинства у него тоже были. Во всяком случае, вечер для Малены закончился просмотром комедии.
Совершенно неожиданной. Американской, сороковых еще годов.
Давид сам предложил посмотреть после ужина. Телевизор он не уважал, новости читал в интернете, но домашний кинотеатр поставил роскошный – в полстены. И запустил на нем «Серенаду солнечной долины».
Ту самую, с Гленом Миллером.
Оказалось, что Давиду нравятся еще те, старые комедии. С Мерилин Монро и Соней Хени, Вивьен Ли и Элизабет Тейлор, Джеральдин Пейдж и Натали Вуд, еще черно-белые, но всегда музыкальные и оптимистичные. Как он объяснил – идеальный вариант, чтобы расслабиться.
Малена смеялась от души.
Матильда, хоть и видела эту комедию, молчала, чтобы не портить сестре удовольствие. А что?
Хорошие фильмы, уютные, теплые, без пошлости и шуток «ниже пояса», с хорошим концом, отличной актерской игрой и прекрасной музыкой. Что есть – то есть.
Жаль, что найти их – сложнее, чем коды от президентского ядерного чемоданчика. Не кассовые фильмы.
А зря.
Матильда принципиально была за показ вот таких, старых фильмов, снятых в те годы. Знаете ли, Великая депрессия, потом Вторая мировая война… может, Америку она и меньше затронула, но в таких условиях снимать комедии?
Это надо обладать совершенно особенным складом характера. И силой духа.
И душу вкладывать в свои фильмы. А не подсчитывать, сколько тебе за них заплатят. Матильда давно заметила, а сейчас и сестре шепнула.
У актеров в старых фильмах
У актеров в современных фильмах таких глаз нет. Они плачут, кричат, они… играют. И этим словом все сказано. Они отлично играют там. Но не живут. А игра – это все же суррогат. Много ее не съешь, надоест.
Достаточно рано девушки попрощались, пожелали хозяину дома спокойной ночи и отправились в постель. Внимательного взгляда Давида Малена не заметила.
Господин Асатиани не подозревал неладного – мало ли кто сова, а кто жаворонок. Просто сам факт столкновения с его матерью… как-то незаметно он понял, что Малена – девушка незаурядная. Только пока не знал, что делать с этим пониманием.
Улица Могильщиков полностью соответствовала своему названию, разве что похорон не хватало. А вечером она была особенно хороша. Мрачная, темная, с тенями от деревьев, которые придавали сейчас мостовой и домам совершенно демонический вид. Поневоле мороз побежит по коже даже у более храброго человека.
Найджел не без трепета коснулся дверной ручки. Дверь отворилась с гадким скрипом, и его высочество шагнул внутрь.
Тот же коридор, та же паутина, тот же гадкий сквознячок, вызывающий безотчетную дрожь, скрип половиц под ногами и та же ведьма в конце пути.
– Лэ Стиорта…
– Ваше высочество.
Глаза ведьмы были особенно черными, а в ушах у нее покачивались сережки в виде серебряных пауков. Найджела аж передернуло от этого сочетания, но мужчина нашел в себе силы высказать претензии:
– Твое снадобье не действует.
На губах ведьмы появилась вовсе уж запредельная улыбка.
– Нет? Что ж, я дам тебе другое.
– Другое?
– Десяти дней хватит. Подливай по три капли каждый день…
Лэ накрыла ладонями шар. Под ее руками он вспыхнул в несколько раз сильнее, а когда потух, на столе перед ведьмой стоял маленький пузырек с зельем.
Найджел поежился.
– Ты…
– Можешь не оставлять мне денег. ЕМУ деньги не нужны.
