Вниз Матильда (сейчас именно она перехватила управление) сбежала весело и легко. И осеклась, наткнувшись на взгляд Лорана.
Смотрел на нее дядюшка, как на особо опасного врага народа. А с чего такие плюшки?
– Доброе утро?
– Объяснись!
И этот замогильный тон больного упыря.
– Что объяснить? – не поняла Матильда. Малена сжалась в клубочек и уползла в угол сознания. Она и так Рисойских боялась, а уж после вчерашнего…
– ЭТО!
Загадочным «ЭТИМ» оказалась большая корзина с виноградом. Матильда выдернула из нее карточку, хотя уже отлично знала от кого вкусняшка.
А что? Стильно так, в хорошем вкусе принцу не откажешь…
Матильда пожала плечами. Пригляделась к дядюшке, и поняла, что дело неладно. Зрачки расширены, лицо какое-то подозрительное, ну да. Уголок рта подергивается. Кажется, мы наширялись? Тогда лучше не нарываться, травма в двух мирах – явный перебор, в одном-то за глаза хватило.
– Дядя, вы видели, каким чучелом я вчера поехала?
Не видел. Доложили.
Одевалась-то Малена дома. Это снять грим можно хоть где, а вот наложить его… в карете не получится, когда она вчера из комнаты вышла, Ирис аж взвыла и удрала. Очень умная собака оказалась.
– Ну?
– Чтоб на такое позариться, принц должен был сначала ослепнуть. Он и не позарился.
– А это – что?
– А я его в покер играть научила. И он у меня кисть винограда выиграл, вот и отдарился.
– Во что? – не понял Лоран.
– Дядя, это такая игра в карты. Давайте мы позавтракаем, а потом я вам покажу как играть.
Лоран чуточку замедленно кивнул.
Ну, если так… посмотрим, что там за игра. И все равно… принц – сволочь! Присылать такое чужой невесте! Слухи же пойдут!
Позавтракать спокойно тоже не удалось, влетел слуга.
– Ваша светлость, там лекарь вас зовет…
Малена бросила все и помчалась туда, куда звали. К Варсону Шефару.
Влетела – и поняла, дело плохо.
То ли удар оказался лучше, то ли организм хуже… Малена видела такое в монастыре, Матильда с бабушкой.
Уже заострился нос, пролегли под глазами смертные тени…
– Ему осталось часа два, не больше, – лекарь смотрел виновато.
Матильда схватила за руку слугу. Первого, который подвернулся.
– Живо! Во дворец, к Тальферу. Скажешь, что от меня, что все плохо. Ему надо прибыть сюда – срочно.
Стянула с пальца перстень с гербом Домбрийских, сунула парню.
– Покажешь, чтобы тебя к нему пропустили. И Баристу тоже… ЖИВО!!!
Слуга буквально вылетел прочь.
Малена опустилась на колени рядом с Варсоном.
Только бы Барист усел. Только бы…
Посмотрела на лекаря.
– Делайте, что хотите, до приезда Тальфера он должен остаться в живых.
Лекарь вздохнул, и принялся смешивать какие-то травы.
Когда Барист увидел встрепанного слугу, сердце так и екнуло. Упало вниз, покатилось…
Просто так герцогесса не позвала бы, нет. Раз прислала…
Придворные, стража, слуги – все открывали глаза и рты, и не верили себе.
По коридорам дворца, по лестницам, несся, словно очумелый, Барист Тальфер, прыгал через ступеньки и орал седлать коня. Без плаща, без шляпы, что случилось-то?
Но задать этот вопрос никто не рискнул.
А Барист гнал коня по Аланее, и мыслей была лишь одна.
В дом Домбрийских Барист влетел вихрем, и пронесся до комнаты, из которой уходил сейчас его друг. Один из.
Верный, надежный…
Уходит.
Даже про себя Барист не мог произнести страшного слова.
Умирает.
Только здесь, в комнате, где остро и зло пахло травами, где горящие свечи только подчеркивали смертную печать на лице друга, где бормотал молитвы служитель и сидела, глядя в стену Мария-Элена, он смог произнести это слово.
Да. Варсон умирает.
Малена порывисто встала ему навстречу.
– Успел…
– Да. Он не приходил в себя?
Малена покачала головой.
– Пока – нет.
– Пока?
– У лекаря есть средство. Мертвого поднимет на пару минут, потом правда – все. Но думаю, вам и эти минуты важны. Мне выйти?
Барист покачал головой.
– Нет. Какие уж тут секреты… – и уже лекарю, – действуй.
– Минут пять обещаю, потом точно все. Организм ослаблен болезнью, может, пригласить служителя?
Барист покачал головой.
– Ни к чему. Итак?
Лекарь присел на кровать рядом с умирающим, ловко приподнял ему голову. Зелье полилось внутрь, Варсон поперхнулся, закашлялся, и… открыл глаза?
Лекарь вылетел за дверь, за ним разумно последовал служитель.
Что бы тут ни говорилось – ему ни к чему. Ни знать, ни слышать…
Варс открыл глаза.
Над ним парило лицо Бариста Тальфера.
– Рист…
– Варс, послушай меня. Ты пришел в себя буквально на минуты, потом опять потеряешь сознание. Что ты узнал? Кто тебя ранил?
Варсон вздохнул. В груди поселилась боль, но… надо было говорить. Надо.
И он рассказывал.
О колдунье с улицы Могильщиков, к которой ездит принц, о домике на окраине, о слуге, о бабах, которые туда бегают… больно было – до ужаса, но Рист должен знать. И наконец главное.
– Тарейнский, Рист. Это Трион…
Голова мужчины откинулась на подушку.
Свет в глаза погас, имя вылетело с последним шепотком.
Барист выдохнул, и осел на пол рядом с кроватью.
– Варс… Ох, Варс….
