Барист не ругался, не злился, не… он просто сидел, сжимал руку друга – и по толстым мясистым щекам его катились слезы.
Кто сказал – ходячие счеты?
Можно скулить по каждому поводу, от каждого сломанного ногтя и злого взгляда. А можно – вот так. Барист был достаточно сдержанным человеком, но уж когда эмоции выплескивались наружу…
Он даже не почувствовал, что рядом села Матильда, уже Матильда, не герцогесса, приобняла его за плечи, она притянула голову королевского стряпчего себе на плечо и она же погладила по волосам мужчину, который сейчас потерял своего друга.
Именно она.
– Держись, Рист. Не сдавайся, у тебя нет такого права. Не сделай его смерть напрасной.
А слезы все катились и катились, и прошло немало времени, прежде, чем Барист смог выдохнуть, прийти в себя, отпустить стремительно холодеющую руку.
– Спасибо…
– Малена. Чего уж там…
– Рист.
Друзья?
Союзники, соратники, а может, уже и друзья. Так-то…
Разговор продолжился уже в покоях Малены. Телом Варсона занялись слуги, а герцогесса уволокла Бариста Тальфера к себе. Отпаивать настоями трав, успокаивать…
Лоран им на дороге даже не попадался – его свалил тяжелый сон. Лорена была занята сборами, вместе с Силантой, да и не докладывали им почти ничего. Слуги начинали понимать, кто в доме хозяйка.
– Рист, мне надо что-то знать? Или лучше забыть?
Малена спрашивала прямо, глядя в глаза. И Барист вздохнул, отпивая настой мяты из чашки.
– Ты уже в это втянута. Уже.
– И никто не поверит, что я ничего не знала. Итак?
На то, чтобы рассказать Малене то же, что было поведано и Варсону Шефару в свое время, ушло минут двадцать – Барист не растекался мыслью, говорил коротко и четко.
Малена слушала. Матильда комментировала.
А по результатам разговора только что головой покачали. Обе.
– Рист, я в это не полезу.
Малена уступила свое место Матильде, и та не колебалась. Барист и не фыркнул.
– Малена, а у тебя выбора нет.
– Да неужели?
– Ты уже в это влезла по самые уши. И то, что к тебе пока не пришли…
– Может означать простой выбор. Либо не знают, кто подобрал раненого, либо знают, что он ничего не сказал.
Барист пожал плечами.
– Думаешь, поверят?
– Если буду сидеть тихо и не дергаться – поверят. Иначе могут и закопать.
Крыть было нечем. Девушка была права полностью, до последнего слова. Но…
– А если мы допустим, чтобы страна в это сорвалась? В кровь, в безумие…
– Если судьба страны зависит от одного человека, тем более сопливой девчонки? Рист, это даже не смешно.
И едва не добавила: «нашли, паразиты, деву Жанну». Ага, а если кто не знает, чем это кончилось для несчастной девчонки, пусть покопаются в справочниках. И учтите, все революционеры обычно кончают гильотиной.
Это если очень повезет, а то и помучить могут.
– Судьба страны может зависеть от кого угодно. Малена, могу я тебя просить всего об одной вещи? А потом – отстану. Но моя полная поддержка у тебя будет.
– Какой?
– Ты слышала имя колдуньи?
– Лэ Стиорта? Ну да, и что?
– Съезди, погадай на жениха? Тут тебя никто не осудит…
– И что мне за это будет?
– Моя полная поддержка. Я уже сказал.
– Барист, – Матильда смотрела твердо и серьезно. – В таких делах помощи наполовину не бывает, как половинной беременности. Варсон назвал имя, даже не одно, что еще надо?
– Трион? Это его начальник. Тарейнский? Это не имя, это род…
Матильда подняла брови, демонстрируя свое непонимание.
– И?
– Тарейнских много. Канцлер, два его младших брата, три сына – кто?
– Если один, так и все. Что тут непонятного? Не бывает наполовину заговорщика, все в роду в курсе будут.
Барист вздохнул.
– Разное быть может. А мне бы… продержался бы король до победы. Или до поражения, тогда уж… нет, и тогда не все равно.
Матильда смотрела на сидящего перед ней мужчину. Вот такого, какой он есть.
Усталого, растрепанного, с дорожками от слез на толстых щеках… и ведь все равно сдаваться не собирается.
Но с другой стороны – друга он в это втравил. А сам жив-здоров и прекрасно себя чувствует. И? Кто сказал, что так же не втравят Малену? А им с Матильдой рассчитывать не на кого, увольте…
Матильда покачала головой.
– Рист, я не поеду. И даже близко не проеду. Мне девятнадцать лет, даже и того нет, я жить хочу. Проверяйте ваших заговорщиков, как вам изволится, а я не хочу в это ввязываться.
Барист вздохнул.
– Малена, мне не хотелось бы…
– Угрожать? Вот и не надо. Наверху лежит тело вашего друга. И вы – вы его в это втравили.
Барист сдулся, словно воздушный шарик.
– Это жестоко.
– А меня шантажировать – радость прет?
– Варс знал, на что идет. Другие в департамент Дознания и не приходят…
– Я туда не приходила. Он знал, на что идет, знал об опасности и погиб. Своих детей вы тоже в логово к волку пихаете?
И так решительно выглядела девушка…
Барист понял, что уговорить ее не удастся. И не то, чтобы устыдился… до каких-то пределов ему действительно помогли. Надо и меру знать.
– Извини, Малена. Я просто…
– Устал, расстроен и плохо себя чувствуешь. Ложись-ка ты спать?
Барист прислушался к себе.
– Не усну.
– Уснешь, – пообещала девушка. – Сейчас схожу на кухню, вина принесу.
