Зеркало любви [СИ] полностью

Черт, а ведь травма действительно пакостная. Папаша, чтоб тебе пропасть, скотине! Чтоб подохнуть в никотине! С особым цинизмом! Живот болел не на шутку, и двигаться приходилось крайне осторожно.

Давид посмотрел на это дело, цыкнул на девушку и принялся сам потрошить шкафы. Вещи летели в большую, еще бабушкину сумку на колесиках.

Помнутся?

Плевать, потом погладим. Кис, иди сюда, паразитка! Приданое тебе по дороге купим!

Вещи и Малену Давид переправлял в два приема. Сначала вещи, а потом Малену и истошно орущую у нее на руках Беську.

На кошачий вопль и выглянула тетя Варя.

– Это еще что такое?

Давид даже головы не повернул. Не из спеси – на лестнице это просто опасно.

– Малену я забираю, пока поживет у меня.

И эта соседка… Эта предательница! Эта пожилая сводня!!!

– А и правильно. У вас-то я, чай, безопаснее будет?

– Однозначно. За квартирой присмотрите?

– Обязательно.

– Я позвоню. У Малены есть ваш телефон?

– Да.

– Тогда и обговорим все.

Давид запихнул Малену на заднее сиденье джипа и нажал на газ. Машина взревела и рванулась с места.

Беська пищала.

Малена же…

Она не хотела, честно. Но сработала связь девушек, в другом мире наступало утро, и им оставалось лишь надеяться, что Давид не перепугается, когда она отключится у него на заднем сиденье. И не потеряет Беську.

Ладно, отключку списываем на болеутоляющее, которое в больнице вкололи, а вот киска…

С этой мыслью Матильда и закрыла глаза, чтобы открыть их уже в Аллодии.

Мария-Элена Домбрийская

– Малечка?

– Тильди?

– Как ты себя чувствуешь?

Малена попробовала вздохнуть. Тело повиновалось безукоризненно, живот не болел.

– Нормально.

– И то хлеб, – Матильда выдохнула. – Значит, мои травмы тебе не передаются.

– А такое бывает?

– И не такое бывает, – со знанием дела ответила Матильда. – Фантомные боли называется. Это когда ноги, к примеру, нет, а болит. И чешется…

– Жуть. Тильди, прости меня, пожалуйста!

– За что? – не поняла Матильда.

– Это я виновата, – едва не расплакалась Малена. – Я твоего отца спровоцировала, я увернуться не успела, я даже не думала… Тильди, прости меня, пожалуйстааааа…

Пришлось Матильде перехватывать контроль, еще им соплей с утра не хватало.

– Малечка, цыц! Ты неправа по всем пунктам!

– Это как?

– А вот так. Я бы ему нахамила сильнее и быстрее – это раз. Увернуться и я бы не успела, били-то всерьез, это два. А то, как ты потом вышла из ситуации – вообще шикарно. Это три.

– Из свиньи можно получить ветчину, – чуть успокоилась Малена. – Но ты могла пострадать…

– Мы с тобой обе одинаково рискуем, – отмахнулась Матильда. – Хоть здесь, хоть там. А потому… ты здесь и сейчас даешь мне слово.

– К-какое?

– Жить, дорогая моя. Жить, что бы там со мной ни случилось. И если что – назвать дочку Матильдой. А уж я постараюсь вернуться. Если душа есть, а она есть, если будет хоть один шанс… ты поняла?

– Да. И ты…

– И я тебе обещаю то же самое.

– Ты сильная, Тильди. Я бы так не смогла…

– Бабушка мне это постоянно повторяла. Что надо жить, надо выжить, надо не раскисать и не опускать руки. В любой ситуации. Послевоенные годы были адом – она выжила. И дочь родила. Оказалась дочь идиоткой, зато внучка удалась. И она ни о чем не жалела. Понимаешь?

– Да…

– Тогда подъем! Нас ждет зарядка. Там мне еще недельку позаниматься не дадут, ну хоть тут душу отведем!

Стоит ли говорить, что герцогесса взлетела с кровати вихрем?

Зарядка? Да хоть что, лишь бы сестренка не сердилась. Она, правда, и так не сердится, но…

Близкие нас уже простили. Заранее. За все, что мы натворим. А мы себя – простим? За ту боль, которую им причинили?

Ой ли…

Так что – зарядка.