Это ведь уже не человек, это чудовище.
Смешно звучит?
Но каждый человек состоит не из лепестков роз. В душе каждого из нас обитает нечто такое, что лучше не показывать другим людям. У кого-то там безобидное и травоядное, олень или лань, а у кого-то…
Как часто нам хочется убить?
Как часто сжимаются кулаки, и глаза застилает кровавой пеленой? И нечто страшное шепчет в ухо – ты ведь справишься, и обставить все это можно, и ничего тебе за это не будет… только обычно людей сдерживает страх.
Перед законом, богом, наказанием… да много перед чем. А наркотик снимает все ограничения. И чудовище вырывается на свободу.
Это страшно.
В Донэре Лоран был ограничен в своих развлечениях, а вот в столице пошел во все тяжкие. Малена не дает?
Найдем другую! Других! И по притонам походим, и по борделям, и просто – по служанкам.
Казалось бы, надо Лорану плюнуть на все и сосредоточиться на завоевании Марии-Элены, а он во все тяжкие? Сначала бы в брак, а уж потом по бабам?
Лоран считал, что эти два пути вполне можно совместить. А кальян… а что – травка? Расслабиться, снять напряжение, поднять потенцию, и все в таком духе. Кто хочет – тот найдет себе оправдание, причем моментально.
Глупо?
Да ничуть! Рисойские всегда потакали своим прихотям и страстям, не слишком заботясь о последствиях. Таков был отец Лорана и Лорены, их дед, возможно и прадеды, такой же выросла и Силанта. Захочу?
Схвачу!
А уж чем это грозит, что в результате получится, как жить дальше… пусть лошадь думает, у нее голова большая. А Рисойские – люди страстные.
Матильда выразилась по этому поводу немного иначе, намекнув какой конкретно орган отвечает за их страстность. Не голова. И мозга в этом органе нет, даже костного.
Лоран был счастлив, радостен, и уже отметил победу. Это было видно по зрачкам, по чуточку неясной речи, по походке… он не шатался и не цеплял углы, но обычно владел своим телом намного лучше. Был грациознее, что ли…
А сейчас в его движениях появилась расхлябанность, которой раньше не было.
– Победа? Ура! – отреагировала Малена, и поглядела на Аманду. – Что там положено делать?
– Подобающе украсить дом и ограду, – отрапортовала Аманда. – С вашего разрешения…
Малена разрешила.
Лоран поглядел на племянницу.
– Готовься, детка. Скоро будут приемы при дворе, балы…
– Надо пополнить запасы грима, – тут же отреагировала Матильда. Малена пряталась.
Лоран ухмыльнулся.
– Не хочешь под принца лечь.
– Нет. Не хочу.
Лоран поднялся из кресла, в которое уселся, подошел к Марии-Элене и наклонился так близко, что она почувствовала характерный запах. Увы – не алкоголя.
– А под меня?
Момент качать права был неподходящий. И все же герцогесса улыбнулась.
– С королевского соизволения, дядюшка. Сами понимаете, вас на виселицу, меня в монастырь…
Этого Лорану не хотелось.
– Ладно. Подождем…
Он откланялся и вышел.
Малена и слова-то такого не знала.
Матильда объяснила. Герцогесса задумалась.
Матильда даже не сомневалась в себе. Если что – жив Рисойский останется, но сильно об этом пожалеет. И нет, никакие угрызения совести ее не мучили. Можно пожалеть тигра в зоопарке и за решеткой, но когда он на свободе, в джунглях и твердо намеревается поужинать вашей печенкой… сами его жалейте.
Ваша печенка – ваш выбор.
Как экипаж Малены занесло на улицу Могильщиков – она сама не поняла.
