Давид последние пять минут выражался только по-грузински. Во всяком случае, Малена поняла что-то вроде «шэни дэда…» а Матильда наотрез отказалась переводить.
М-да…
– Международного террориста милая девочка тоже бы внутрь провела? Даже не спросив, что это за милый человек? – поинтересовалась Малена.
Давид выругался еще раз, повитиеватее.
Часовый разговор кончился более-менее адекватно.
Мария Домашкина, счастливая, что ее не посадят, собиралась домой. О старшей дочке она обещала забыть и ни на какие обещания «великой халявы» не вестись. Ибо – себе дороже выйдет. Муж?
Спасибо, что хоть саму не посадили. В крайнем случае, будет передачки на зону слать, дело привычное, не в первый раз. А Малена и Давид поехали домой.
Поговорить они решились только дома.
Давид сбросил ботинки, как был, прошел в ванную и засунул голову под кран с ледяной водой.
– Уффф…
Малена бы с радостью последовала его примеру. Голова, казалось, сейчас взорвется.
– Ты за меня выйдешь замуж?
Спрашивал Давид вполне серьезно. И заслуживал серьезного ответа.
– А ты уверен, что хочешь на мне жениться? Я ведь тебе правда не пара. Я небогата, а мои родители… ты сам все видел.
– Видел. Оценил. И повторяю еще раз – выходи за меня замуж.
Малена вздохнула.
– Тогда у меня будет одно условие.
– Какое?
– Брачный контракт, который мы подпишем до свадьбы. Или я не согласна.
– И что в нем будет прописано? – поинтересовался Давид.
– Что я не претендую ни на что. Все, принадлежащее тебе, или полученное от родителей, так тебе и остается. Мне не нужны деньги Асатиани. И так хватит грязи… лучше бы ты женился на Анжелике. Она тебе по статусу подходит.
Полотенце полетело в стену, на штукатурке остался влажный след.
– Подходит? Малена… и…!!! Подходит?! Вот эта идиотка? Которой слово скажи…
– Она знала этих девушек. Она доверилась подругам, но ты-то ее перевоспитать сможешь.
– Завистливые… – огрызнулся Давид, не настроенный прощать и возлюблять. – Заело их, видишь ли!
– Они считали, что я тебе не пара.
– Ага. Что мои деньги лучше будут смотреться в их лапках…
– Ну-у…
Малена отвела глаза. И так было все ясно, в общем-то. Только…
– Давид… ты повел себя, как благородный человек, и я хочу попросить тебя еще об одном.
– О чем?
– Три месяца.
– То есть?
– Если через три месяца ты повторишь свое предложение, мы пойдем и подадим заявление.
Давид поглядел на девушку. Та была настроена крайне серьезно, явно ее с этого не свернешь.
– Ладно. Но у меня условие.
– Какое?
– Жить мы будем вместе.
Малена покраснела. Жить – это ведь по-разному. Давид понял и покачал головой.
– Нет. Если ты меня сама не попросишь, то нет. Но жить мы будем вместе, в одной квартире, и это не обсуждается.
Малена подумала пару минут.
На том и порешили.
Три месяца молодые люди живут вместе, приглядываются друг к другу и если посчитают, что решение было ошибочным, свобода – в любой момент вас встретит радостно у входа.
Работу пока решили оставить, но Давид обговорил, что Малена рано или поздно устроится в другое место. Если найдет подходящее.
Девушка не возражала.
Видеть Антона не хотелось. Гадко было на душе… когда наделяешь мужчину чертами прекрасного принца, а он оказывается самым настоящим жабом – вот тогда женщина становится ведьмой, а жаба летит в зелье. Неважно, что сама дура. Просто очень обидно…
Вечером девушки лежали в кровати и чесали Беську. Подводили итоги.
Матильда уточняла на полном серьезе. Все же сестренка… и с их связью неясно что, обстоятельства таковы, что надо семь раз отмерить и только раз отвесить. С точностью до тысячных.
При прочих равных, лучше уж Давид – его представления о месте женщины в мире достаточно близки к представлениям Малены. Антон себя сегодня дискредитировал окончательно в глазах обеих девушек, так что решено было искать работу и увольняться. Нечего себе душу травить.
Матильда понимающе кивнула. Да, именно так. Спокойно. То, чего у Малены никогда не было в ее жизни. А любовь?
Придет и любовь, если она не ошибается в Давиде.
